-- Все-таки не мѣшало бы написать.
-- Разумѣется; я завтра же напишу.
-- А устроены ли мірскія дѣла мистера Дорреля?
-- Да, они въ такомъ порядкѣ, что менѣе пяти минутъ достаточно, чтобъ совершенно покончить ихъ. Нѣсколько времени тому, оба брата сдѣлали общую духовную, назначивъ адвоката мистера Микинса и меня своими душеприкащиками. Они взаимно оставляли наслѣдство тому изъ нихъ, который переживетъ; а по смерти обоихъ передавали свое имущество отдаленнымъ родственникамъ. Завѣщаніе написано законнымъ порядкомъ и подписано обоими, но, кажется, не скрѣплено еще подписью свидѣтелей. Чтобъ окончательно разузнать объ этомъ, я послалъ за мистеромъ Микинсомъ. Разумѣется, такое засвидѣтельствованіе было излишне для перехода наслѣдства отъ Джона къ его брату, какъ къ законному наслѣднику; но теперь дѣло другое: необходимо, чтобъ не было никакого упущенія въ завѣщаніи, иначе настоящіе наслѣдники могутъ лишиться наслѣдства или, по-крайней-мѣрѣ, имѣть непріятныя хлопоты. Не согласились ли бы вы, докторъ, подписать за свидѣтеля?
-- Отчего жь нѣтъ? Я охотно подпишу, хоть сейчасъ. Впрочемъ, довольно-поздно, и я, признаться, желалъ бы очень, чтобъ мистеръ Микинсъ явился поскорѣе.
-- Да, можетъ-быть, онъ уже внизу. Извините меня на минутку, я пойду посмотрю.
Сэръ Джошуа сошелъ съ лѣстницы, но не для-того, чтобъ отъискать Микинса, а чтобъ переговорить съ ключницею.
-- Вы вѣрно не забыли, мистрисъ Гордонъ, что мистеръ Микинсъ, помѣстивъ васъ сюда по моему желанію, предупредилъ васъ, что, быть можетъ, вамъ выпадетъ ролъ довольно-трудная и непріятная, но что за исполненіе вашей обязанности вы получите отъ нанявшаго васъ значительное вознагражденіе.
-- Мнѣ не приходится важничать передъ вами, сэръ Джошуа Цагстэффъ. Я не въ силахъ гордиться передъ вами, хотя и должна бы по справедливости. Я могла бы съ видомъ обиженнаго достоинства опровергнуть презрительное объясненіе нашихъ отношеній, которое вамъ угодно было изложить съ такою дерзкою точностью, но я готова и на этотъ разъ исполнить ваши требованія.
-- Докторъ говоритъ, что мистеръ Доррель не протянетъ семидесяти-двухъ часовъ. Въ такомъ случаѣ его жизнь будетъ только шестьюдесятью часами длиннѣе, чѣмъ сколько требуется но моимъ разсчетамъ. Но что значатъ шестьдесятъ часовъ въ сравненіи съ жизнью, длившеюся семь десятковъ лѣтъ? Сокращая число остающихся часовъ, вы даже не укоротите замѣтно его жизни; а уменьшая для него время мученій, вы сдѣлаете безсомнѣнно доброе дѣло. Старикъ уже приговоренъ, все-равно, что мертвый, отчего бы намъ не сократить его предсмертныхъ мукъ?