-- Мнѣ, кажется, все-равно, сказалъ онъ:-- подпись правильна. Мистеръ Гэрри, выслушайте, пожалуйста, со вниманіемъ, что я вамъ прочту.
-- Я слушаю.
Докторъ прочелъ въ слухъ конецъ завѣщанія, гдѣ имущество было отказано сэру Джошуа Цагстэффу въ случаѣ, если не найдутся вышепоименованные родственники.
-- Все такъ, кажется. Покажите-ка мнѣ бумагу.
Документъ билъ немедленно поданъ.
-- А! вотъ онъ, его почеркъ. Хорошо, знаю. Все вѣрно. И старикъ, насладившись еще разъ видомъ почерка своего брата, возвратилъ назадъ документъ.
Докторъ тотчасъ же подписалъ завѣщаніе, какъ свидѣтель. Микинсъ представилъ стараго арендатора Доррелевъ, жившаго на сосѣдней фермѣ, какъ второго свидѣтеля. Мистрисъ Гордонъ была приглашена, по желанію стараго Гэрри, чтобъ также засвидѣтельствовать документъ.
Она быстро пробѣжала многосложный пергаментъ и, дойдя до конца, едва-замѣтно улыбнулась и тотчасъ же подписала.
Когда все такъ полюбовно кончилось, докторъ и сэръ Джошуа собрались тотчасъ уходитъ; но первый успѣлъ еще разъ повторить мистрисъ Гордонъ свои указанія насчетъ больнаго. Мистеръ Микинсъ, казалось, хотѣлъ остаться, но, по одному взгляду хитраго баронета, схватилъ шляпу и удалился.
Какъ только домъ опустѣлъ, мистрисъ Гордонъ приступила къ исполненію своей части договора, заключеннаго ею съ сэромъ Джошуа. Она сначала дала увеличенный пріемъ усыпительнаго, а потомъ уменьшенный пріемъ безвредной микстуры. Едва старикъ успѣлъ проглотить лекарство, какъ впалъ въ глубокій сонъ и началъ такъ громко храпѣть, что перепугалъ мистрисъ Гордонъ. Она боялась, чтобъ лекарство не подѣйствовало слишкомъ-быстро и такимъ образомъ не обратило на нея подозрѣнія. Она заговаривала съ старикомъ, трясла, щипала его, но все напрасно. Явно было, что онъ спалъ сномъ непробуднымъ. Онъ находился уже въ томъ спокойномъ состояніи, которое прервется только въ день суда. Не то, чтобъ онъ умеръ -- нѣтъ, онъ подавалъ слишкомъ-ясный признакъ того, что еще дышетъ, ибо храпѣлъ такъ громко, что непремѣнно привлекъ бы вниманіе еще за минуту бывшихъ въ дому людей, но они уже вышли, и некому было заботиться о его предсмертномъ хрипѣніи.