-- Избави Господи! воскликнула мистрисъ Гордонъ.-- Я вовсе не желала такого поединка. Я слишкомъ хорошо знаю, кто изъ насъ сильнѣе, и почему.
-- Нѣтъ, вы этого сказать не можете. Умъ сэра Джошуа неизмѣримъ! вскричалъ раболѣпный стряпчій.
-- Все-таки я могу сказать, что признаю его своимъ учителемъ въ злодѣяніи. Я слаба, потому-что я женщина и мать, потому я рѣшилась защищаться всѣми возможными средствами. Но къ дѣлу. Намѣрены вы исполнить мое желаніе, или хотите сдѣлаться моимъ врагомъ, и побудить меня на крайнія мѣры?
-- Конечно, нѣтъ! Я на все готовъ, чтобъ этого избѣгнуть. Но, право, я не вижу пользы вамъ имѣть копію съ этого документа. Къ чему она вамъ, если вы не намѣрены представить; а если вы представите...
-- Я уже сказала вамъ, что воспользуюсь этимъ документомъ только въ крайнемъ случаѣ, и то какъ острасткой. Покуда человѣкъ, которому я служила съ равной опасностью для тѣла и души, убѣжденъ, что я не сомнѣваюсь въ его власти надо мною, онъ можетъ, когда вздумается, бросить моего бѣднаго сына и отвернуться отъ меня, какъ отъ скверны. Имѣя этотъ документъ, мнѣ уже болѣе не нужно будетъ ползать передъ нимъ; я не буду болѣе отъ него зависитъ; я стану опять той гордой женщиной, какой вы меня прежде знавали. Если сэру Джошуа вздумается когда-нибудь попирать меня ногами, то я смѣло отплачу ему тѣмъ же; упрекъ за упрекъ, презрѣніе за презрѣніе, ненависть за ненависть. Я не дамъ ограбить моего бѣднаго сына; я не позволю надъ нимъ издѣваться и презирать его! Страшной цѣной купила я должную мнѣ награду, и хочу получить ее до послѣдней полушки! сказала она твердо.
Мистеръ Микинсъ посмотрѣлъ почти со страхомъ на нахмуренныя брови, стиснутый кулакъ и блѣдное, гнѣвное лицо стоявшей передъ нимъ женщины.
-- Но, проговорилъ онъ наконецъ: -- вы, конечно, не представите копію завѣщанія въ такую минуту злобы, мстя, можетъ-быть, за обиду, болѣе вами воображаемую, чѣмъ существующую на дѣлѣ; ни не представите копію неумолимому баронету, стращая его открыть все?
-- Вздоръ! Я не дура, чтобъ погубить себя изъ-за минутной хандры. Я могу не имѣть и малѣйшаго повода подумать объ этомъ завѣщаніи. Этотъ интриганъ, баронетъ, можетъ очень-хорошо исполнить всѣ свои клятвы, безъ малѣйшаго понуканія съ моей стороны. Я хочу имѣть этотъ документъ болѣе для собственнаго спокойствія, чѣмъ для положительной пользы, которую онъ мнѣ можетъ принести. Даже еслибъ онъ вздумалъ обойтись дурно со мною и съ моимъ сыномъ, полагая, что мы совершенно у него въ рукахъ и не можемъ получить удовлетворенія, то и тогда простого намека будетъ достаточно, чтобъ измѣнить его поведеніе. Одинъ намекъ на то, что заключаетъ въ себѣ этотъ документъ, покажетъ ему, что его выгода меня не сердить; можетъ быть никогда и не нужно будетъ сказать ему, что я имѣю законную копію съ завѣщанія.
-- И это единственное употребленіе документа, которое вы имѣете въ виду?
-- Конечно! Не-уже-ли вы думаете, что я такая дура, что стану продавать документъ противной сторонѣ? Да и къ чему? Невѣроятно, чтобъ они наградили женщину, сдѣлавшую все, что отъ нея зависѣло, чтобъ лишить ихъ законныхъ правъ, запятнавшую себя всѣми возможными пороками, чтобъ ихъ ограбить. Никто, кромѣ сумасшедшаго, не задумается объ этомъ ни на минуту. Всякое покушеніе такого рода было бы не только обличеніемъ моего злодѣйства, но лишило бы меня всего, что я имѣю и что я могла бы имѣть; оно пустило бы сына моего по-міру, меня предало бы позору, или повергло бы въ темницу, или даже привело бы къ висѣлицѣ!