ГЛАВА VII.

Призракъ Немезиды.

Гдѣ, въ безпредѣльномъ пространствѣ, готовились громы, которые бы разразились надъ глазами заговорщиковъ и свершителей этого злодѣйства? Надъ головою человѣка, который впродолженіе многихъ лѣтъ скрывался подъ лицемѣрною личиною набожности и дружбы для того, чтобъ убѣдить двухъ довѣрчивыхъ старичковъ завѣщать ему свое имущество помимо родственниковъ, человѣка, который, увидѣвъ, что и этими средствами не можетъ удовлетворить своей алчности, не задумался прибѣгнуть къ прямому злодѣйству, чтобъ добиться того, чего не могъ взять лицемѣріемъ -- надъ головою женщины, которая ѣла ихъ хлѣбъ для того, чтобъ послѣ предать ихъ, и надъ тѣмъ презрѣннымъ орудіемъ перваго и главнаго злодѣя, которое было готово на все, служа своему господину ради платы цѣною грѣха -- вѣрно, гдѣ-нибудь, въ мрачныхъ глубинахъ пространства, готовилась имъ кара. Быть-можетъ, она была далеко, быть-можетъ, она скрывалась за облаками, но тѣмъ не менѣе она приближалась,

И довольно-скоро приближалась она къ одному изъ заговорщиковъ.

Немного еще протекло недѣль послѣ смерти стараго Гэрри, и едва десять дней послѣ замѣчательнаго посѣщенія Роллинсоновъ въ Свартмур-голлѣ, какъ мистеръ Минкисъ, въѣзжая въ Лондонъ, упалъ сверху кареты и былъ поднятъ мертвымъ. Онъ не успѣлъ еще получить обѣщанныхъ ему сэромъ Джошуа трехсотъ фунтовъ. Онъ получать возмездіе въ иномъ мірѣ.

Хотя никакая кара не постигла баронета и мистрисъ Гордонъ, хотя они все еще жили, какъ мы видѣли, однако и у нихъ Немезида не осталась въ долгу: они носили свое преступленіе въ груди, и оно грызло и точило сердца, его породившія. Преступное предпріятіе увѣнчалось успѣхомъ, по заговорщикамъ самый успѣхъ былъ хуже неудачи: онъ принесъ только горькое раскаяніе одному и бѣдствія, подъ личиною внѣшняго блеска, другой. Къ-тому жъ, время приближалось, когда придетъ Отмститель, вооруженный всѣми ужасами, гремя орудіями пытки и провозглашая трубнымъ гласомъ предметъ своего пришествія.

Такъ всегда бываетъ. Мщеніе можетъ быть медленно, но оно всегда приходитъ, окруженное ужасами и немедленно по совершеніи преступленія; нѣтъ, оно состоитъ въ пробужденіи совѣсти, въ сознаніи сдѣланнаго зла. Раскаяніе слѣдуетъ за преступленіемъ, какъ ночь за днемъ, хотя оно, можетъ-бить, и не заноситъ своего бича, когда солнце свѣтитъ и люди суетятся на улицахъ, а оставляетъ свои терзанія на тѣ безмолвные часы ночи, когда все въ дому затихаетъ и только явственно раздается однообразный стажъ маятника; а послѣ раскаянія приходитъ возмездіе.