-- Я могу сдѣлать тебѣ и на этотъ счетъ нѣсколько замѣчаній, возразилъ докторъ:-- здѣсь ты взялъ за образецъ также замѣчательнаго писателя и притомъ, одареннаго воображеніемъ, которое могло бы вскружить голову и постарѣе твоей.

-- Жана Поля Рихтера. На этотъ разъ я порицаю твое сочиненіе не за то, что, воображенію, дана слишкомъ-большая свобода, или что образы слишкомъ-живы -- хотя бы можно напирать и на это, какъ на качество, лишающее описаніе вѣроподобности -- но за многочисленность изображеній, часто взаимно другъ друга уничтожающихъ. Элементы, изъ которыхъ они созданы, встрѣчаются, но не сливаются. Ты, какъ и многіе писатели и даже, въ этомъ отношеніи, твой великій учитель, недовольно полагаешься на отдѣльныя творенія, частныя картины. А именно въ этомъ сосредоточеніи интереса на отдѣльныхъ фигурахъ и состоитъ высшее торжество искусства. Ничто въ поэзіи или живописи не вызываетъ, такого сочувствія со стороны читателя или зрителя. Прометей въ своихъ никѣмъ нераздѣляемыхъ мукахъ гораздо трогательнѣе цѣлаго міра страждущихъ титановъ.

-- Все это справедливо, но...

-- Я знаю еще одинъ, новый примѣръ подобнаго сосредоточенія интереса на отдѣльной личности и нахожу его не только замѣчательнымъ, но даже высоко-художественнымъ.

-- Скажите, на что это вы намекаете?

-- "Послѣдній Человѣкъ" Шеллея. Картина одинокаго потомка всего человѣчества, расхаживающаго по пустыннымъ улицамъ города уже исчезнувшаго человѣческаго рода, гораздо-громаднѣе по своей идеѣ, чѣмъ еслибъ вся эта пустыня была населена самыми чудовищными образами. Эта ужасающая тишина, эта страшная пустыня, гораздо-глубже потрясаютъ душу, чѣмъ всевозможные вопли и стенанія, призраки и тѣни мертвецовъ.

-- Я читалъ, докторъ, это твореніе и вполнѣ раздѣляю ваше мнѣніе; я также согласенъ, что сосредоточиваніе интереса на отдѣльныхъ предметахъ составляетъ главнѣйшее достоинство описанія; но я полагаю, что въ сновидѣніяхъ, которыхъ самое существо такъ туманно и неуловимо, можетъ быть допущена большая вольность? Сверхъ-того, все, что вы говорите, столько же относится къ видѣніямъ великаго Рихтера, какъ и къ моему скромному творенію.

-- Конечно, конечно, мой милый! воскликнулъ докторъ:-- а все время имѣлъ это въ виду. Его сновидѣнія болѣе походятъ на дневные сны, гдѣ спящій не смыкаетъ глазъ и все время любуется красотою мимолетныхъ облаковъ; нѣтъ, это не дѣйствительныя видѣнія полночной фантазіи; они имѣютъ всю прелесть лѣтней мечтательности, но въ нихъ недостаетъ торжественности, свойственной ему, того неяснаго трепета, чувства неизъяснимаго величія и покорности слѣпому року, которые отуманиваютъ и гнетутъ разумъ въ темныхъ объятіяхъ Морфея. Я положительно утверждаю, что де-Квинсей, извѣстный употребитель опіума, видитъ болѣе сновъ, чѣмъ кто-либо въ наше время, но въ своихъ сновидѣніяхъ онъ никогда не нарушаетъ законовъ логики.

-- И тѣмъ самымъ нарушаетъ, но моему мнѣнію, самую сущность сна, которая такъ же непослѣдовательна и безсвязна, какъ вереница лѣтнихъ облаковъ. Вотъ почему я и предпочитаю болѣе отрывистыя и эѳирныя видѣнія Жана Поля.

-- И въ этомъ ты частью правъ, а частью и неправъ; правъ потому, что къ твои годы понятно предпочтеніе фантазій воображенію, и неправъ потому, что осуждаешь то, что въ дѣйствительности изобличаетъ болѣе-возвышенную, основную и общую силу. Все, что ты говоришь о безсвязности сновъ, совершенно неосновательно. Правда, что они кажутся безсвязными и хаотическими въ сравненія съ обыкновеннымъ порядкомъ вещей, но они ни мало не противорѣчатъ законамъ психологіи. Матеріалы, изъ которыхъ они созидаются, доставляются памятью и минутнымъ впечатлѣніемъ; но стихіи, изъ которыхъ они составлены, вовсе не такъ безпорядочно перемѣшаны, какъ ты полагаешь. Разумъ или бездѣйствуетъ, или дѣйствуетъ согласно постояннымъ законамъ; и когда онъ дѣйствуетъ на свободѣ, какъ, напримѣръ, во снѣ, то хотя и дѣйствуетъ, не по поводу какого-нибудь внѣшняго явленія, но по собственному побужденію, но образцу, который постоянно въ немъ запечатлѣвъ. Своеобразныя созданія, которыя онъ громоздитъ во снѣ, могутъ казаться дикими и причудливыми при дневномъ свѣтѣ, но они вполнѣ гармонируютъ съ мракомъ ночи.