Сцена меняется. Шесть человек верхом на лошадях на холме -- генерал и его штаб. Внизу, в сером тумане зимнего утра армия, которая покинула свои укрепления, движется на армию неприятеля -- безмолвно крадётся на позиции. Через час вся обширная долина на мили вокруг зашумит от ружейных выстрелов, иногда разрываемых громовыми хлопками тяжёлых орудий. Тем временем вставшее солнце пробивается сквозь туман и озаряет часть осаждённого города.
-- Смотрите, генерал, -- говорит адъютант, -- как очаровательно.
-- Ступайте и очаруйте полковника Поста, -- сказал генерал, не отнимая от глаз бинокля, -- и передайте ему, чтобы он взялся за дело, как только услышит орудия Смита.
Все засмеялись. Но сегодня я смеюсь один. Я -- Единственный Выживший.
* * *
Было бы очень легко заполнить многие страницы такими случаями из моего опыта. Я могу упомянуть вымершую группу, целиком (исключая меня) состоявшую из представительниц противоположного пола, и все они за тем же исключением давно прекратили свою вражду, их война завершилась, их прелестные носики синеют и холодеют под маргаритками. Они были, в основном, хорошими девушками, царствие им небесное! Там были Мод, и Лиззи, и Нанетт (ах, Нанетт; она мертвее всех из этого блистательного сборища), и Эмелин, и... но это не осмотрительно; не стоит о таком рассказывать.
* * *
Пламя лагерного костра поднимается ввысь, прямо в чёрное небо. Мы постоянно подкармливаем его полынью. Нас обступает круглая стена тьмы, но отвернитесь от костра, пройдите немного, и вы увидите в лунном свете зубчатую линию покрытых снежными шапками горных вершин, призрачных и холодных. Они повсюду; они стирают огромные золотые звёзды с горизонта, оставляя в середине неба маленькие зеленоватые звёздочки, которые дрожат, суровые, как сталь. Через неровные промежутки времени мы слышим отдалённый вой волков -- то с одной стороны, то с другой. Мы прекращаем разговор и вслушиваемся; мы бросаем быстрые взгляды на наше оружие, на наши сёдла, на наших привязанных лошадей: волки могут принадлежать к той разновидности, что известна как сиу, а нас только четверо.
-- Что бы ты сделал, Джим, -- сказал Хейзен [1], -- если бы нас окружили индейцы?
Нашим проводником был Джим Бекворт [2] -- вечный фронтирсмен, старик, "потасканный, морщинистый, дублёный временем" [3]. Однажды он был вождём у кроу.