18 марта днем я отправил свое прошение об отставке. Текст прошения гласил:
"Его Величеству императору и королю. Во время моего почтительного доклада, от 15-го числа сего месяца, Ваше Величество повелели мне представить проект указа об отмене высочайшего распоряжения от 8 сентября 1852 г., которое до сих пор определяло взаимоотношения между министром-президентом и его коллегами. Позволяю себе всеподданнейше изложить в нижеследующем происхождение и значение означенного указа.
Во времена абсолютизма королевство не нуждалось в установлении должности "президента Государственного министерства"; только в 1847 г. на заседании объединенного ландтага было указано тогдашним либеральным депутатом (Мевиссен) на необходимость предпослать конституционным установлениям учреждение должности премьер-министра, на коего возлагался бы надзор за проведением единообразной политики ответственных министров и ответственность за все действия кабинета. С 1848 г. вошли у нас в жизнь конституционные порядки, и с этого момента стали назначаться министры-президенты: граф Арнин, Кампгаузен, граф Бранденбург, барон фон Мантейфель, князь Гогенцоллерн: на них прежде всего лежала ответственность не за деятельность того или иного ведомства, а за общую политику кабинета, за общую политику всех министров. На большинство названных лиц не было возложено управление каким-либо отдельным ведомством, а президентство над всеми; так было с князем Гогенцоллерном, министром фон Ауэрсвальдом, принцем Гогенлоэ. На них была возложена обязанность охранять единство и постоянство политики и в Совете министров, и в его отношениях к монарху, без чего неосущесхвима министерская ответственность, составляющая существо конституционного строя. Взаимоотношения между этим новым установлением и Государственным министерством, а также отдельными его членами потребовали более точной, соответствующей принципам конституции регламентации. Последнее и было достигнуто изданием, по соглашению с Государственным министерством, приказа 8 сентября 1852 г. С тех пор этот приказ имел решающее значение для правового положения министра-президента; только этот приказ присваивал министру-президенту авторитет, в силу которого он мог взять на себя ответственность за общую политику кабинета, какую за ним признавали и ландтаг, и общественное мнение. Если каждый отдельный министр станет исполнять высочайшие распоряжения, не советуясь предварительно с прочими коллегами, то невозможна в кабинете никакая единообразная политика, и никто не может нести ответственность за нее. При таких условиях ни один министр, а тем более министр-президент, не сможет принять на себя законную ответственность за общую политику кабинета. В абсолютной монархии не было надобности в предписаниях, подобных приказу 1852 г.; не было бы в них надобности и теперь, если бы мы вернулись к абсолютизму, без министерской ответственности. Но при наличности конституционных учреждений руководство всей министерской коллегией на основе приказа 1852 г. неизбежно. Как показало состоявшееся вчера заседание Государственного министерства, все мои коллеги единодушны в этом вопросе, а также в том, что всякий преемник мой на посту министра-президента не сможет принять на себя ответственность, если он будет лишен правомочий, предоставленных ему приказом 1852 г. Всякий преемник мой почувствует потребность в этом сильнее, чем я, так как он не будет пользоваться сразу авторитетом, которым наделили меня долголетняя деятельность в качестве президента и доверие двух в Бозе почивших монархов.
До сих пор мне никогда не приходилось напоминать своим коллегам о распоряжении 1852 г. Факта существования этого приказа и сознания, что я пользовался доверием благочестивых государей Вильгельма и Фридриха, было достаточно для прочности моего авторитета в коллегии. Но этого сознания недостаточно сейчас ни для меня, ни для моих коллег. Поэтому я вынужден был прибегнуть к приказу 1852 г., чтобы обеспечить необходимое единство в министерстве Вашего Величества.
По вышеприведенным причинам я не могу исполнить повеление Вашего Величества, согласно которому я должен отменить приказ 1852 г., недавно мной же восстановленный в памяти министров, контрассигновать соответственный указ и в то же время оставаться президентом Государственного министерства. По сообщениям, сделанным мне генерал-лейтенантом фон Ганке и тайным советником фон Луканусом, у меня нет сомнения, что Ваше Величество знаете и верите, что для меня невозможно отменить приказ и вместе с тем остаться на посту президента. Тем не менее Ваше Величество настаиваете на своем повелении от 15-го числа сего месяца и тем побуждаете меня испросить согласие Вашего Величества на ставшую ныне неизбежной мою отставку.
При прежних переговорах, которые я вел с Вашим Величеством по вопросу о желательности для Вашего Величества моей дальнейшей службы, я вправе был полагать, что Вашему Величеству угодно, чтобы я оставил свою деятельность в учреждениях Пруссии и сохранил свой пост на имперской службе. Позволив себе более пристально рассмотреть указанный вопрос, я почтительно обращаю внимание Вашего Величества на некоторое неудобство такого разделения должностей, при предстоящих выступлениях в качестве имперского канцлера в рейхстаге, но воздерживаюсь от вторичного изложения последствий такого разобщения Пруссии от имперского канцлера. Ваше Величество изволили на это указать, что временно "все остается по-старому". Но по соображениям, кои я имел честь уже привести, для меня невозможно сохранить пост министра-президента, когда Ваше Величество настаиваете на capitis deminutio последнего посредством отмены правообразующего приказа 1852 г. Ваше Величество соизволили, кроме того, при почтительном докладе моем от 15-го числа сего месяца, ограничить мои служебные правомочия; эти ограничения лишают меня той самостоятельности в делах государственных, того кругозора и той свободы в моих министерских распоряжениях, в сношениях с рейхстагом и его членами, какие необходимы мне для несения законом установленной ответственности за свою служебную деятельность.
Если бы даже можно было проводить нашу внешнюю политику независимо от внутренней и нашу имперскую политику независимо от прусской, что неизбежно, если имперский канцлер так же непричастен к прусской политике, как к баварской и саксонской, когда он не формирует прусского вотума в Союзном совете и не имеет влияния на рейхстаг, -- то и тогда я не мог бы принять на себя исполнения распоряжений Вашего Величества относительно иностранной политики. Я имею в виду последнее решение Вашего Величества относительно ее направления, как оно выражено в собственноручной записке Вашего Величества, сопровождавшей донесения киевского консула. Исполняя волю Вашего Величества, я поколебал бы все те важные успехи, которых даже при неблагоприятных условиях достигла Германия в своих отношениях с Россией благодаря внешней политике, проводимой в течение десятилетий в духе обоих в Бозе почивших монархов. Важное, сверх ожидания, значение этих результатов для настоящего и будущего подтвердил мне только что граф Шувалов, возвратившийся из Петербурга.
Будучи привязан к королевскому дому и к Вашему Величеству и сжившись уже с долголетней деятельностью, которую почитал постоянной, ныне с горечью отказываюсь от привычного участия в делах Вашего Величества, Пруссии и всей империи; но, обсудив по совести намерения Вашего Величества, исполнить которые, состоя на службе, я был бы обязан, не могу поступить иначе, как всеподданнейше испросив согласие Вашего Величества на милостивое освобождение меня от обязанностей имперского канцлера, министра-президента и прусского министра иностранных дел с предоставлением законной пенсии.
Впечатления, испытанные мной за последние недели, и открытия, сделанные мной из сообщения Гражданского и Военного Вашего Величества кабинетов, позволяют мне заключить, что настоящим своим прошением об отставке я иду навстречу желаниям Вашего Величества и потому могу с уверенностью рассчитывать на благосклонное удовлетворение моего почтительного ходатайства.
Я представил бы Вашему Величеству просьбу об освобождении от обязанностей еще год тому назад, если бы мне не казалось, что Вашему Величеству желательно воспользоваться опытом и способностями верного слуги Ваших предшественников. Получив уверенность, что Ваше Величество в них не нуждается, я вправе уйти от государственных дел, не опасаясь, что мое решение будет признано несвоевременным со стороны общественного мнения.