Моим стараниям главным образом препятствовали соображения Министерства двора, которое опасалось расходов, связанных с переездом в Берлин, в частности, с устройством замка Бельвю. Таким образом, местом пребывания принца остался Потсдам, где ему читал лекции обер-президент фон Афенбах. В 1886 г., по настоянию принца, я добился разрешения Его Величества допустить его к обозрению актов и дел иностранного ведомства, несмотря на решительное сопротивление со стороны кронпринца, который писал мне по этому поводу 28 сентября из Портофино, около Генуи, следующее:

"Мой сын, принц Вильгельм, выразил Его Величеству, без моего ведома, желание в течение предстоящей зимы ближе ознакомиться с деятельностью наших министерств, и, как я узнал, в Гастейне предполагают предоставить ему занятие в ведомстве иностранных дел.

Так как я до сих пор ниоткуда не получал об этом официального уведомления, я вынужден, прежде всего, обратиться к вам доверительно, сперва, чтобы узнать, что было решено, а затем, чтобы заявить, что, несмотря на мое принципиальное согласие на ознакомление моего старшего сына с вопросами верховного управления, я решительно против того, чтобы он начал с иностранного ведомства. Ввиду важности предстоящих принцу задач я считаю целесообразным, чтобы он прежде всего ознакомился с внутренними условиями его собственной страны, и не раньше того, как он изучит их, он сможет заняться политикой, в особенности если принять во внимание его склонность к слишком поверхностным и поспешным выводам.

В его знаниях имеются существенные пробелы, ему не хватает еще необходимых основ; поэтому во всяком случае требуется пополнить и усовершенствовать его образование. Этой цели могло бы содействовать руководство опытного в гражданских делах лица и одновременно с этим или позднее -- занятия в одном из министерств.

Но ввиду недостаточной зрелости, а также неопытности моего сына, которые связаны еще с его склонностью к преувеличениям и переоценкам, я должен признать, что допущение его к вопросам внешней политики является прямо опасным.

Я прошу Вас принять это сообщение как адресованное Вам лично и рассчитываю на Вашу поддержку в этом чрезвычайно волнующем меня деле".

Я пожалел о недовольстве отца своим сыном, проглядывавшем из этого письма, а также об отсутствии между ними солидарности, на которую я рассчитывал; но подобные же расхождения существовали в течение ряда лет между Его Величеством и кронпринцем. Я же в то время не мог разделить взглядов последнего, потому что принцу было уже 27 лет, между тем как Фридрих Великий вступил на престол 28 лет, а Фридрих Вильгельм I и Фридрих Вильгельм III в еще более юных летах. Ответ свой я ограничил сообщением, что принц прикомандирован к Министерству иностранных дел по повелению императора и что в семьях царствующих особ авторитет отца отступает перед авторитетом монарха.

Против перевода принца в Берлин император выдвинул не соображение об издержках, а то обстоятельство, что принц слишком молод для повышения по военной службе, которое и должно было послужить поводом для перевода его в Берлин. Мне нисколько не помогли упоминания о том, что сам император поднимался по лестнице военных чинов значительно быстрее принца.

Сношения молодого принца с нашими центральными учреждениями ограничивались подведомственным мне Министерством иностранных дел. Он знакомился с более интересными актами, но не обнаруживал при этом склонности к усидчивому труду. Чтобы ознакомить принца с внутренним делопроизводством и чтобы ввести в его обычное общество, наряду с товарищами по военной службе, гражданский элемент, я просил императора прикомандировать к Его Высочеству одного из высших чинов с научной подготовкой; со своей стороны я предложил младшего государственного секретаря Министерства внутренних дел, Геррфурта, который, благодаря знакомству с законодательством и статистикой всей страны, казался мне особенно подходящим ментором для наследника престола.

В январе 1888 г., по моей инициативе, сын мой пригласил к обеду принца и Геррфурта, чтобы познакомить их друг с другом. Но это знакомство не повлекло за собой сближения между ними. Принц заявил, что с такой нечесаной бородой он в детстве представлял себе Рюбецаля, и по моей просьбе сам указал как на подходящее лицо на правительственного советника и офицера в запасе фон Бранденштейна из Магдебурга.