И лютый случай мой, колико мнѣ ни лихъ,
Мнѣ князь назначенный самимъ тобой женихъ.
Не измѣню ему, при всемъ любви препятствѣ,
Онъ въ узахъ ли, въ чести, въ убожествѣ, богатствѣ.
И если жизни я ему не испрошу,
Я сею кровью гробъ злодѣевъ орошу,
И отходящая ко вѣчному покою,
Скажу тебѣ: твоей кончатся рукою.
И такъ на взглядъ Зениды, Вышеславъ, не смотря на всѣ принесенныя имъ доселѣ жертвы, оказывался все-таки плохимъ рыцаремъ. И вотъ онъ спѣшитъ исправиться, чтобы сдѣлаться вполнѣ достойнымъ высокой любви къ нему Зениды. По желанію Зениды, онъ не только освобождаетъ Любочеста отъ казни, но но прежнему самъ отдаетъ ему съ рукъ на руки Зениду, а самъ вынимаетъ кинжалъ, чтобы заколоться съ горя. Къ счастію, самъ Любочестъ, потрясенный до глубины души подобнымъ рыцарствомъ князя, сжаливается надъ нимъ и добровольно отдаетъ ему Зениду,-- чѣмъ и оканчивается благополучно трагедіи.
Очевидно, что трагедія "Вышеславъ" построена на совершенно ложномъ понятіи о чести и о долгѣ. Но въ основѣ этого ложнаго понятія лежитъ высокій нравственный идеалъ, строгость нравственныхъ требованій. Это заставляетъ насъ даже на понятія о чести и долгѣ, которыя приводятся въ "Вышеславѣ", несмотря на странность ихъ, смотрѣть гораздо снисходительнѣе, чѣмъ смотрятъ на эту провинность чисто-эстетическіе критики.