Ниса. Ну, а ночью-то какое безпокойство, вѣть и тѣ школы, въ которыхъ чернь обучается пьянствовать, по ночамъ запираются; а и дровъ также но ночамъ не рубятъ.
Пасквинъ. А но ночамъ во всемъ городѣ и на улицахъ и на дворахъ даютъ собаки, хотя и этого лѣтъ двадцать тому назадъ не много было. А у нашего сосѣда на дворѣ прикованъ басистъ, который безъ отдыха увеселяетъ нѣжный слухъ его и слухъ его сосѣдей, не охотниковъ до его музыки, мучитъ. Этотъ же басистъ въ эту ночь паче всѣхъ ночей меня тревожилъ.
Черезъ четыре года {По изслѣдованію г. Ефремова (см. Русскіе писатели изд. Глазунова 1866 г. сочиненія Фонвизина стр. 608) "Бригадиръ" могъ явиться только въ 1786 или 1708 году. Изъ этихъ двухъ годовъ, годомъ появленія "Бригадира" г. Ефремовъ предположительно принимаетъ 1768 годъ, объясняя при этомъ, что тако чу предположенію противоречатъ собственное указаніе Фонвизина, находящееся въ его "Признаніи." Именно изъ этого признаніи видно, что въ годъ чтенія "Бригадира" императрицѣ и другимъ особамъ, оберъ-прокуроромъ Св. Синода былъ Петръ Петровичъ Чебышевъ. По изысканіямъ г. Карелова, Чебышовъ исправляющимъ должность обер-прокурора былъ назначенъ только 24 октября 1768 года Г. Ефремовъ въ объясненіе этого противорѣчія говоритъ, что "можетъ быть Фонвизинъ смѣшалъ разговоръ объ оберъ-прокурорѣ И. И. Мелиссино съ разговоромъ о Чебышевѣ, вскорѣ заступившемъ мѣсто Мелиссино." Но всякій, кто прочтетъ въ "Признанія" Фонвизина разговоръ его съ Тепловымъ о Чебышовѣ увидитъ, что разговоръ такъ исключителенъ, что его трудно смѣшать съ какимъ нибудь другимъ разговоромъ и перенести на другое лицо. По этому мы не можемъ удовлетвориться объясненіемъ г. Ефремова и относимъ появленіе "Бригадира," согласно его изысканіямъ къ 1768 году, на этотъ именно годъ укатываютъ и нѣкоторыя другія соображенія, А именно: 1) въ "Признаніи" своемъ Фонвизинъ говоритъ: "я пріѣхалъ въ Петербургъ и привезъ сі собою "Бригадира" и "Іосифа". Надобно примѣтить, что, обѣ сіи книги я читалъ мастерски. Чтеніе мое заслужило вниманіе и проч. Далѣе Фонвизинъ разсказываетъ, какъ былъ приглашенъ въ Петербургъ для чтенія "Бригадира" Императрицѣ. И такъ, "Бригадиръ" вмѣстѣ съ "Іосифомъ" былъ привезенъ въ Петербургъ Фонвизинымъ въ одну поѣздку. Въ "Трутнѣ" 1770 ила въ листкѣ 2 Февраля читаемъ объявленіе о продажѣ новонапечатанной книги: Іосивъ, поэма Бутиба. Въ томъ же "Трутнѣ" въ 1769 воду въ листкѣ отъ 25 августа, въ статейкѣ подъ заглавіемъ: Парнасъ 1769 года говорится между прочимъ, что Аполлонъ показалъ Таліи новую русскую комедію, сочиненную однимъ молодыми писателемъ. Талія прочитавъ оную приняла на себя веселый видъ и сказала Аполлону, что она саго автора признаетъ законнымъ своимъ сыномъ: Она и записала его имя въ памятную книжку, въ число своихъ любимцевъ. Г. Ефремовъ весьма справедливо догадывается, что здѣсь рѣчь идетъ и "Бригадирѣ" Фонвизина, погону что никакой другой, замѣчательной комедіи, написанной въ это время молодымъ писателемъ указать нельзя. Но "Трутень," 1769, конечно не могъ бы называть "Бригадира" комедіей новой и заставлять Аполлона показывать ее, какъ новость Таліи, если бы "Бригадиръ" явился въ 1766 году. Здѣсь впрочемъ мы должны присовокупить что г. Ефремовъ въ настоящее время перемѣнилъ свое прежнее мнѣніе о появленіи и Бригадира," въ 1766 году. Рѣшительное доказательство за появленіе "Бригадира" не ранѣе 1708 года онъ находить въ томъ, что въ нѣмецкомъ "извѣстіи рускихъ писателевъ 1768 года" о Фонвизинѣ говорится только какъ о даровитомъ молодомъ человѣкѣ подающимъ большія надежды въ будущемъ, но пока извѣстномъ только своими переводами. Ясно, что тогда "Бригадирь" еще не быль издавъ къ 1766 году.} послѣ "Опекуна" Сумарокова, Фонвизинъ дѣлаетъ новый шагъ къ развитію русской комедіи. Именно въ 1708 году вышелъ его "Бригадиръ". Шагъ этотъ нельзя не признать шагомъ впередъ, если разсматривать комедію фонъ-Визина со стороны идеи, а не со стороны выполненія. Онъ не смотритъ, подобно Сумарокову, на комедію какъ на форму удобную для мелкой сатиры, въ которой тѣ или другія лица случайно, чисто pro lubitu автора, высказываютъ обличенія противъ тѣхъ или другихъ общественныхъ недуговъ и безпорядковъ; у него есть попытка создать живую сатиру на общественные нравы изъ самыхъ характеровъ и лицъ, въ самомъ образѣ мыслей и дѣятельности каждаго лица показать противорѣчіе его съ здравымъ смысломъ, и въ взаимномъ ихъ дѣйствіи другъ на друга и ихъ взаимныхъ отношеніяхъ обнаружить цѣлый міръ безсмыслія и лжи, находящійся въ извѣстной общественной средѣ, однимъ словомъ есть попытка на истинно-комическое. Къ сожалѣнію Фонвизинъ былъ далеко ниже своей задачи. Но своему таланту онъ не комикъ, а каррикатуристъ, и притомъ въ каррикатурѣ точно также мелокъ, какъ Сумароковъ мелокъ въ своей сатирѣ. Но Фонвизинъ стоитъ ниже Сумарокова, потому что въ послѣднемъ всегда есть если не чувство озлобленія, то чувство раздраженія противъ дѣйствительнаго существующаго зла, хотя бы то и мелочнаго. Фонвизинъ пишетъ свою каррикатуру только для забавы, единственно для того, чтобы разсмѣшить зрителя или читателя и для этой цѣли жертвуетъ совершенно истиною. Онъ придумываетъ самыя невозможныя, самыя невѣроятныя положенія для своихъ дѣйствующихъ лицъ, и цѣли своей дѣйствительно достигаетъ,-- зритель смѣется отъ души,-- но всякій серьезный смыслъ въ комедіи совершенно утрачивается. Можетъ быть по этому комедія его "Бригадиръ," о которой мы только и говоримъ здѣсь, несмотря на талантливую живопись подробностей, осталась безъ всякаго вліянія на нашу литературу. Комедія же Сумароковская, т. е. мелко сатирическая, обличительная, утвердилась и стала развиваться. Къ этому роду комедіи принадлежитъ большая часть нашихъ первыхъ комедій, имѣвшихъ успѣхъ на сценѣ. Весьма значительную серію составляли также и комедіи серьезныя или нравоучительныя,-- порожденіе слезной французской, комедіи,-- но онѣ не пользовались такимъ успѣхомъ.
Почти въ одно время съ комедіей Сумароковской и Фонвизина, возникаетъ и комедія въ народныхъ нравахъ, подъ именемъ комической оперы. Какъ комедія Сумароковская и Фонвизинская брала свои сюжеты исключительно въ образованныхъ классахъ общества, такъ напротивъ комическая опера заимствуетъ свое содержаніе почти исключительно изъ низшихъ классовъ общества, т. е. купечества и крестьянъ и преимущественно въ ихъ отношеніи къ классамъ общества образованнымъ. Здѣсь задѣвалась обыкновенно или помѣщичья власть, иногда приказные, вообще тогдашняя юстиція, но вмѣстѣ съ тѣмъ опера много выигрывала на сценѣ болѣе или менѣе вѣрнымъ изображеніемъ быта низшихъ слоевъ общества и вводимыми въ нее народными пѣснями или пѣніемъ на мотивы народныхъ пѣсенъ.
Первая изъ такихъ оперъ. Анюта, явилась на сценѣ въ 1772 роду въ Царскомъ селѣ и была исполнена придворными пѣвчими.
Такъ какъ комическая опера въ народныхъ нравахъ почти съ самаго перваго своего появленія была благосклонно принята публикою и имѣла рѣшительное вліяніе на направленіе но этому пути сначала нашей драматической продукціи, а потомъ и лирической, и эпической, то мы должны здѣсь сказать нѣсколько словъ объ авторѣ Анюты, доселѣ весьма несправедливо забываемомъ въ нашихъ учебникахъ и хрестоматіяхъ.
Извѣстно, что первое порядочное устройство русской сценѣ положилъ Федоръ Григорьевичъ Волковъ, сынъ костромская купца Волкова. Мать его, но смерти перваго своего мужа, вышла замужъ за ярославскаго купца Полушкина, который велъ съ Петербургомъ обширный торгъ кожевеннымъ товаромъ. Отчимъ любилъ дѣтей своей жены, какъ родныхъ и замѣтивъ необыкновенныя способности въ Волковѣ, отправилъ его учиться въ заиконоснасскую академію въ Москвѣ. Тамъ, въ это время, воспитанниками представлялись иногда духовныя драмы и нѣкоторыя Мольеровы комедіи, переведенныя полуславянскимъ языкомъ, къ игрѣ которыхъ вмѣстѣ съ другими воспитанниками принималъ участіе и Волковъ. Вѣроятно здѣсь зародилась первая склонность къ театру въ Волковѣ,-- вмѣстѣ съ нею открылись и другія артистическія склонности. Необыкновенно даровитый Волковъ, не только отлично успѣвалъ въ преподававшихся въ академіи наукахъ, но и познакомился здѣсь съ музыкою и живописью; игралъ очень хорошо на гусляхъ, потомъ на скрипкѣ, пѣлъ но нотами, порядочно рисовалъ и писалъ водяными красками, особенно пейзажи. Въ 174(" году отчимъ отправилъ семнадцатилѣтняго Волкова въ нѣмецкую контору въ Петербургъ для навыка въ бухгалтеріи и торговлѣ, и поручилъ ему вести свои расчеты. Здѣсь Волкову случилось разъ побывать въ маленькомъ театрѣ, устроенномъ въ кадетскомъ корпусѣ, гдѣ воспитанниками разыгрывались трагедіи Сумарокова,-- и это рѣшило будущую судьбу Волкова. "Увидя, разсказывалъ въ послѣдствіи Волковъ, Ивана Афанасьевича Бекетова въ роли Синава, я пришелъ въ такое восхищеніе, что не зналъ, гдѣ былъ, на землѣ или на небесахъ? Тутъ явилась во мнѣ мысль завести свой театръ въ Ярославлѣ". Для этой цѣли Волковъ свелъ знакомство съ художниками итальянскаго театра, бывшаго тогда въ Петербургѣ, сталъ обучаться ихъ языку, присмотрѣлся къ театральному распорядку, "никнулъ въ устройство театра, срисовалъ, записалъ все необходимое для исполненія своего твердаго намѣренія, занялся основательно музыкою и живописью, перевелъ нѣсколько нѣмецкихъ и итальянскихъ пьесъ.
Прибивъ въ Ярославль со всею такою подготовкою, онъ, занялся немедленно приготовленіемъ артистовъ для своего театра; началъ обучать искуству, музыкѣ, живописи своихъ меньшихъ братьевъ, Григорья и Гаврилу, также сосѣдскихъ посадскихъ дѣтей, въ томъ числѣ Насилья и Михаила Поповыхъ, Чулкова, Ванюшу Парыкова (котораго потомъ императрица Елисавета по сходству съ польскимъ графомъ Дмитревскимъ, кавалеромъ посольства, назвала Дмитревскимъ и который быль знаменитѣйшимъ изъ нашихъ актеровъ въ прошедшемъ столѣтіи, не уступавшимъ Гаррику), родственника своего Соколова. Мы не будемъ далѣе говорить объ устройствѣ ярославскаго театра, скажемъ только коротко, что театръ былъ устроенъ сначала въ кожевенномъ сараѣ купца Полушкина и такъ заинтересовалъ мѣстную публику, что потомъ, на пожертвованныя нѣкоторыми дворянами и купцами деньги, основать былъ въ Ярославлѣ и общественный театръ -- родоначальникъ всѣхъ русскихъ театровъ.
Слухъ объ ярославскомъ театрѣ достигъ императрицы, и она вытребовала въ 1752 г. всю ярославскую труппу въ Петербургъ. Здѣсь эта труппа такъ успѣла понравиться игрою государынѣ, что она, за исключеніемъ немногихъ актеровъ, отосланныхъ назадъ, оставила всѣхъ прочихъ въ Петербургѣ для русскаго театра. Молодые товарищи Волкова,-- оба Волковы, Дмитревскій, Шумскій и регистраторъ Поповъ, исполняя обязанности актеровъ въ придворномъ театрѣ, были вмѣстѣ съ тѣмъ отданы въ кадетскій корпусъ, въ первую роту, для необходимаго театральными артистамъ обученія словесности, иностраннымъ языкамъ и гимнастикѣ.
Почти всѣ прибывшіе съ Волковымъ крестьянскіе мальчики оказались людьми даровитыми. Они сдѣлались не только хорошими актерами, но нѣкоторые изъ нихъ съ успѣхомъ выступили и на литературное поприще. Къ числу послѣднихъ относятся: Михаило Поповъ, Иванъ Чулковъ, Иванъ Афанасьевичь Дмитревскій и Иванъ Яковлевичъ Соколовъ,