Марія де ла Луцъ почувствовала, какъ Луисъ притягиваетъ ее къ себѣ, схвативъ за одну руку, а другой обнявъ ее за талію. Дѣвушка отказывалась танцовать. Вертѣться, когда голова и безъ того кружится, и все плыветъ передъ глазами!.. Но въ концѣ концовъ, она уступила.
Луисъ вспотѣль, утомленный инертностью дѣвушки. Ну, и тяжелая же! Сжимая это безсильное тѣло, онъ чувствовалъ на своей груди прикосновеніе ея упругаго бюста. Марикита опустила голову на его плечо, какъ бы не желая ничего видѣть. И только разъ подняла голову взглянувъ на Луиса и въ глазахъ ея сверкнула голубая искра возмущенья и протеста.
-- Пусти меня, Рафаэ; это не хорошо.
Дюпонъ расхохотался.
-- Какой Рафаэль!.. Вотъ, такъ, такъ! Ай да дѣвушка! Меня зовутъ Луисъ!..
Дѣвушка снова уронила голову, словно не понявъ словъ сеньора.
Она все больше изнемогала отъ вина и движенія. Она кружилась съ закрытыми глазами, и ей казалось, что она виситъ надъ пропастью, въ темной пещерѣ, безъ иной опоры, кромѣ этихъ мужскихъ рукъ. Если ее отпустить, она будетъ падать, падать безъ конца, и никогда не долетитъ до дна: и она инстинктивно хваталась за свою опору.
Луисъ былъ смущенъ не меньше своей дамы. Онъ тяжело дышалъ подъ тяжестью дѣвушки. Онъ трепеталъ отъ свѣжаго и нѣжнаго прикосновенія ея рукъ, отъ аромата здоровой красоты, сладостной волной поднимавшагося изъ вырѣза ея лифа. Дыханіе ея губъ щекотало ему шею, распространяя дрожь по всему тѣлу... Когда измученный усталостью, онъ посадилъ Марикиту на мѣсто, она качалась, блѣдная, съ закрытыми глазами. Вздыхая, она подняла руку къ головѣ, какъ будто она у нея болѣла.
Между тѣмъ пары продолжали танцовать съ безумнымъ увлеченіемъ, сталкиваясь, нарочно натыкаясь другъ на друга, чуть не сшибая зрителей, поспѣшно отодвигавшихъ стулья.
Двое парней начала браниться, таща каждый за руку одну и ту же дѣвушку. Отъ вина глаза ихъ сверкали злобнымъ огнемъ и, наконецъ, они отправились въ прессовальню, за тяжелыми и короткими серпами, которыми сразу можно убить человѣка.