-- Ладно, -- сказалъ Ферминъ шутливо, догадываясь, что дѣло идетъ о какихъ-нибудь любовныхъ страданіяхъ.-- Но, такъ какъ мнѣ нужно ѣсть, мы пойдемъ къ Монтаньесу и тамъ ты выложишь всѣ свои огорченія, которыя тебя душатъ, а я буду подкрѣплять свои силы.
Проходя мимо самой большой комнаты въ ресторанѣ Монтаньеса, они услышали звонъ гитары, хлопанье въ ладоши и женскіе крики.
-- Это молодой синьоръ Дюпонъ, -- сказалъ имъ слуга, -- онъ тутъ съ друзьями и красавицей, которую вывезъ изъ Севильи. Сейчасъ начинается кутежъ, да такъ и пойдетъ теперь до утра, а то и дальше.
Оба пріятеля выбрали самый отдаленный кабинетъ, чтобы шумъ пирушки не мѣшалъ ихъ разговору.
Монтенегро заказалъ себѣ обѣдъ, и слуга накрылъ столъ въ комнаткѣ, пахнущей виномъ и похожей на каюту. Немного погодя онъ вернулся съ большимъ подносомъ, заставленнымъ рюмками. Это было угощеніе отъ дона Луиса.
-- Сеньорито, -- сказалъ слуга, -- услышавъ, что вы здѣсь, и посылаетъ вамъ это. Кромѣ того, вы можете кушать, что угодно, за все заплачено.
Ферминъ поручилъ ему сказать дону Луису, что зайдетъ къ нему, какъ только пообѣдаетъ и, закрывъ дверь каютки, остался одинъ съ Рафаэлемъ.
-- Ну, милый человѣкъ, -- сказалъ онъ, указывая на блюда, -- начнемъ съ этого.
-- Я не буду ѣсть -- отвѣчалъ Рафаэль.
-- Какъ не будешь? Глупости... впрочемъ, ты питаешься воздухомъ, какъ всѣ влюбленные... Ну, а пить-то, все-таки, будешь?