-- Но, однако, -- пробормоталъ Ферминъ, -- я не понимаю этой загадки. Марикилья бросаетъ тебя и не имѣетъ другого жениха: жалѣетъ тебя, говоритъ, что ты хорошій, показывая этимъ, что имѣетъ къ тебѣ нѣкоторое чувство, и закрываетъ передъ тобой окно. Чортъ разберетъ этихъ бабъ! И что въ нихъ, проклятыхъ, за злость!..
Шумъ въ комнатѣ, гдѣ происходила пирушка, усилился, и пронзительный женскій голосъ, съ металлической вибраціей, донесся до друзей:
Она покинула меня!.. Злая гитана!
Когда я больше всего любилъ ее.
Рафаэль не могъ больше слушать. Народная пѣсня раздирала ему душу своей наивной грустью. Онъ залился слезами, всхлипывая, какъ ребенокъ, словно пѣсня была его собственной исторіей, и ее сочинили послѣ того, какъ его прогнали отъ рѣшетки, за которой сосредоточилось счастье всей его жизни.
-- Слышишь, Ферминъ?-- проговорилъ онъ между вздохами.-- Это про меня. Со мной случилось то же, что съ бѣднягой изъ пѣсни. Если жалѣютъ щенка, если его любятъ, его не бросаютъ, его визгъ внушаетъ жалость, а я, человѣкъ, созданье Божье, меня выбрасываютъ на улицу! любила, теперь не люблю! хотъ издохни съ горя! Господи Іисусе! неужели я еще не умеръ!..
Они долго молчали. Погруженные въ свои мысли, они уже не слышали шума пирушки, женскаго голоса, продолжавшаго пѣть пѣсню.
-- Ферминъ, -- сказалъ вдругъ Рафаэль.-- Ты -- единственный, который можетъ устроитъ все.
Для этого онъ дожидался его при выходѣ изъ конторы. Онъ зналъ его вліяніе на семью. Марія де ла Луцъ уважала его больше, чѣмъ отца, и восторгалась его ученостью. Воспитаніе въ Англіи, и похвалы приказчика, видѣвшаго въ своемъ сынѣ умъ, почти равный уму его учителя, производили большое впечатлѣніе на дѣвушку и примѣшивали къ ея любви къ брату большую дозу преклоненія. Рафаэль не рѣшался говорить съ крестнымъ: онъ его боялся. Но на Фермина онъ надѣялся и довѣрялся ему вполнѣ.
-- Что ты ей велишь сдѣлать, она сдѣлаетъ... Ферминильо, не покидай меня, помоги мнѣ. Ты мой заступникъ; я хотѣлъ бы поставить тебя на алтарь и зажечь тебѣ свѣчи и отслужить молебенъ. Ферминъ, святой мой, миленькій: не оставь меня, защити меня. Утоли эту скорбь души; поддержи меня, иначе я погибну и попаду на каторгу или въ сумасшедшій домъ.