Предупрежденіе было излишне. Чтобы избѣжать мщенія Рафаэля, она лгала, притворяясь въ жестокой измѣнѣ.
Ферминь продолжалъ говорить мрачнымъ тономъ, но повелительно, не допуская возраженій. Она выйдетъ замужъ на Луиса Дюпона... Онъ ей противенъ? Она бѣгаетъ отъ него съ той ужасной ночи?.. Однако, это единственный выходъ. Съ честью его семьи же смѣетъ безнаказанно играть никакой сеньоръ. Если она не любитъ его любовью, она будетъ терпѣть его изъ чувства долга. Самъ Луисъ придетъ къ ней, будетъ проситъ ея руки.
-- Я ненавижу его! Онъ мнѣ отвратителенъ!-- говорила Марикита.-- Пусть онъ не приходитъ! Я не могу его видѣть!..
Но протесты ея разбивались о непоколебимость брата. Она можетъ распоряжаться своими чувствами, но честь ихъ дома выше всего. Остаться незамужней, скрывая свой позоръ, съ печальнымъ утѣшеніемъ, что не обманула Рафаэля, что могло удовлетворить ее. Но онъ, ея братъ! Какъ сможетъ онъ жить, видая постоянно Луиса Дюпона, и не требовать у него расплаты за обиду, думая, что этотъ сеньоръ еще смѣется про себя надъ своимъ подвигомъ, встрѣчаясь съ нимъ?..
-- Молчи, Марикита, -- сказалъ онъ сурово.-- Молчи и слушайся.-- Разъ ты не сумѣла соблюсти себя, какъ женщина, предоставь своему брату защитить честь семьи.
Совсѣмъ стемнѣло, и братъ и сестра пошли вверхъ по косогору домой. Это былъ медленный, мучительный подъемъ; ноги ихъ дрожали, въ ушахъ звенѣло, грудь задыхалась, словно ихъ давила огромная тяжесть. Имъ казалось, что они тащатъ на спинѣ гигантскаго мертвеца, который будетъ давить ихъ всю остальную жизнь.
Они плохо провели ночь. За ужиномъ они испытывали мученіе отъ необходимости улыбаться бѣдному отцу, слѣдить за его разговоромъ о событіяхъ, готовящихся на слѣдующій день, причемъ Ферминъ долженъ былъ высказывать свое мнѣніе о митингѣ мятежниковъ на равнинѣ Каулины.
Молодой человѣкъ не могъ спать. Онъ слышалъ, какъ по ту сторону перегородки не спитъ Марикита, какъ она постоянно ворочается на постели, съ мучительными вздохами.
Какъ только разсвѣло, Ферминъ вышелъ изъ Марчамалы и отправился въ Хересъ, не простившись съ своими. Спустившись на дорогу, первое, что онъ увидѣлъ возлѣ кабака, былъ Рафаэль, верхомъ на конѣ, стоящій посреди дороги, какъ кентавръ.
-- Разъ ты скоро возвращаешься, значитъ, тебѣ есть сказать мнѣ что-нибудь хорошее, -- воскликнулъ парень, съ наивной довѣрчивостью, отъ которой у Фермина чуть не выступили слезы на глазахъ. -- Ну, говори, же скорѣе, Ферминильо, чѣмъ кончилось твое посольство?