-- Вы глава семьи, и потому я пришелъ къ вамъ. Вы имѣете возможность сдѣлать добро и вернуть честь семьѣ.
-- Глава!.. Глава!-- пробормоталъ иронически донъ Пабло. И замолчалъ, какъ бы ища рѣшенія вопроса.
Потомъ онъ заговорилъ о Маріи де ла Луцъ. Она серьозно согрѣшила и должна много каяться. Ей могло служитъ извиненіемъ передъ Богомъ ея необычное состояніе, отсутствіе воли; но пьянство то же не добродѣтель, а плотскій грѣхъ есть грѣхъ... Нужно спасти душу несчастной, облегчитъ ей возможность скрыть свой позоръ.
-- Я думаю, -- сказалъ онъ послѣ долгихъ размышленій, -- что самое лучшее для твоей сестры поступитъ въ монастырь... Не морщи лица; не думай, что я хочу ее помѣстить въ какой попало монастырь. Я поговорю съ моей матерью: мы умѣемъ дѣлать все, какъ слѣдуетъ. Она поступитъ въ монастырь для благородныхъ, для монахинь изъ хорошихъ семействъ, и вкладъ будетъ отъ насъ. Ты знаешь, за деньгами я не стою. Четыре тысячи, пять тысячъ дуро... сколько бы ни было. А? мнѣ кажется, это рѣшеніе не дурно! Тамъ, въ уединеніи, она очиститъ свою душу отъ грѣха. Я смогу тогда брать мою семью на виноградникъ, не боясь, что она встрѣтится съ несчастной, совершившей самый нечистый изъ грѣховъ, а она будетъ жить, какъ госпожа, какъ невѣста Христова, окруженная всѣми удобствами, даже съ служанкой. Ферминъ! неправда-ли, это лучше, чѣмъ оставаться въ Марчамалѣ и готовить обѣдъ виноградарямъ?
Ферминъ всталъ, блѣдный, съ нахмуренными бровями.
-- Это все, что вы можете сказать? спросилъ онъ глухимъ голосомъ. Милліонеръ удивился поведенію молодого человѣка. Что? ему этого кажется мало? У него есть лучшее рѣшеніе? И съ невыразимымъ удивленіемъ, какъ бы говоря о чемъ то несообразномъ и неслыханномъ, онъ прибавилъ:
-- Ужъ не думалъ-ли ты о томъ, что мой кузенъ долженъ жениться на твоей сестрѣ!..
-- Я только это и думалъ. Это самое логичное, естественное, это то, что подсказываетъ честь, единственное, что можетъ сдѣлать такой христіанинъ, какъ вы.
Дюпонъ снова вскипѣлъ.
-- Та! та! вотъ уже является и христіанство по вашему вкусу! Вы, красные, признаете религію одной внѣшностью, и останавливаетесь на нѣкоторыхъ внѣшностяхъ, бросая ихъ намъ въ лицо, когда это вамъ выгодно. Разумѣется, всѣ мы дѣти одного Бога, и добрые одинаково насладятся его славой; но пока мы живемъ на землѣ, соціальный порядокъ, который установленъ свыше, требуетъ, чтобы существовали іерархіи, и чтобы онѣ соблюдались, не смѣшиваясь. Спроси объ этомъ ученаго, но настоящаго ученаго, моего друга, отца Урицмбала, или какого-нибудь высокочтимаго монаха, и увидишь, что онъ тебѣ отвѣтитъ то же, что и я. Мы должны быть хорошими христіанами, прощать обиды, помогать другъ другу милостыней и облегчать ближнему возможность спасти душу; но каждый въ томъ кругу, который ему опредѣленъ Богомъ, въ той семьѣ, которая ему была назначена при рожденіи, не преступая разграничительныхъ преградъ, подъ предлоговъ мнимой свободы, настоящее названіе которой есть своеволіе.