Хуаномъ затопалъ отъ нетерпѣнія. А Сальватьерра? Гдѣ донъ Фернандо?.. Мадриленьо не видѣлъ его, но зналъ, ему говорили, что онъ въ Хересѣ и дожидается вступленія народа. Онъ зналъ также, или вѣрнѣе, ему говорили, что войска съ ними. Тюремная стража снята. Имъ нужно только явиться, и солдаты сами откроютъ ворота, и освободятъ всѣхъ заключенныхъ товарищей.
Гигантъ задумался на минуту, почесывая лобъ, какъ будто хотѣлъ помочь этимъ почесываньемъ ходу своихъ запутанныхъ мыслей.
-- Ладно, -- воскликнулъ онъ послѣ продолжительной паузы.-- Дѣло сводится къ тому, чтобы бытъ мужчинами, или не бытъ ими: войти въ городъ, -- выйдешь изъ него или нѣтъ, -- или отправляться спать.
Въ глазахъ его сверкала холодная рѣшимость, фанатизмъ тѣхъ, которые рѣшаются бытъ вождями людей. Онъ бралъ на себя отвѣтственность за возстаніе, котораго не готовилъ. Онъ зналъ о мятежномъ движеніи столько же, сколько и весь этотъ народъ, казалось поглощенный вечернимъ сумракомъ, и не могущій объяснитъ себѣ, зачѣмъ онъ здѣсь.
-- Товарищи!-- закричалъ онъ повелительно.-- Въ Хересъ, всѣ, у кого есть печенка! Идемъ освобождать изъ тюрьмы нашихъ несчастныхъ братьевъ... Сальватьерра тамъ.
Первымъ, приблизившимся къ этому неожиданному вождю, оказался Пакоэлъ де Требухенья, бунтарь-рабочій, прогнанный изъ всѣхъ имѣній и разъѣзжавшій по деревнямъ на ослѣ, продавая водку и революціонные листки.
-- Я иду съ тобой, Хуанонъ, разъ товарищъ Фернандо насъ ждетъ.
-- Тотъ, кто мужчина, въ комъ есть стыдъ, пустъ идетъ за мной!-- продолжалъ кричать Хуаномъ, не зная хорошенько, куда вести товарищей.
Но несмотря на его воззванія къ мужественности и стыду, большая частъ собравшихся инстинктивно отступала. Ропотъ недовѣрія, огромнаго разочарованія поднялся въ толпѣ. Большинство сразу перешло отъ шумнаго одушевленія къ нерѣшительности и страху. Ихъ южная фантазія, всегда наклонная къ неожиданному и чудесному, заставила ихъ повѣрить въ появленіе Сальватьерры и другихъ знаменитыхъ революціонеровъ, верхомъ на горячихъ коняхъ, въ видѣ воинственныхъ и непобѣдимыхъ вождей, сопровождаемыхъ большой арміей, чудеснымъ образомъ выросшей изъ подъ земли. Одно дѣло сопровождать этихъ могущественныхъ помощниковъ при ихъ вступленіи въ Хересъ, оставивъ себѣ легкую задачу убивать побѣжденныхъ и отбирать себѣ ихъ богатства! А вмѣсто этого, имъ говорятъ о томъ, чтобы итти однимъ въ этотъ городъ, вырисовывавшійся на горизонтѣ, въ послѣднемъ заревѣ заката и точно дьявольски подмигивавшій имъ красноватыми глазами своихъ фонарей, какъ бы заманивая ихъ въ засаду. Они не дураки. Жизнь въ чрезмѣрной работѣ и въ постоянномъ голодѣ тяжела, но смерть еще хуже. Домой! домой!..
И группы начали расходиться въ направленіи, противуположномъ городу, теряясь во мракѣ и не желая слушать брани Хуанона и наиболѣе возбужденныхъ.