Монтенегро смотрѣлъ, какъ онъ быстро удалялся, внизъ по улицѣ, по направленію къ полю.
-- Это большой младенецъ! -- думалъ онъ.-- Какое дѣло этому Сальватьерри, до того, что міръ плохо устроенъ, и зачѣмъ ему нужно, какъ говорится, вывернуть все на изнанку!
Монтенегро пошелъ по Широкой улицѣ, главной въ городѣ, съ домами ослѣпительной бѣлизны. Величественныя ворота XVII вѣка были тщательно выбѣлены такъ же, какъ щиты съ гербами на замочныхъ камняхъ. Завитки и жилки обработаннаго камня скрывались подъ слоемъ извести. На зеленыхъ балконахъ въ эти утренніе часы появлялись головы смуглыхъ женщинъ, съ большими черными глазами и цвѣтами въ волосахъ.
Ферминъ шелъ по широкому троттуару, окаймленному двумя рядами пыльныхъ апельсиновыхъ деревьевъ. Окна главныхъ клубовъ, лучшихъ кафе города, открывались на улицу. Монтенегро заглянулъ внутрь Клуба Наѣздниковъ. Это было самое извѣстное общественное собраніе въ Хересѣ, центръ богатыхъ людей, прибѣжище молодежи, рожденной обладательницей имѣній и бодегъ. По вечерамъ почтенное собраніе бесѣдовало о лошадяхъ, женщинахъ и охотничьихъ собакахъ. Другихъ темъ для разговора не существовало. На столахъ валялось нѣсколько газетъ, а въ самомъ темномъ углу конторы стоялъ шкапъ съ книгами въ кричащихъ переплетахъ съ золотомъ, дверцы котораго никогда не раскрывались. Сальватьерра называлъ это общество богачей "Марокскимъ Атенеумомъ".
Пройдя нѣсколько шаговъ, Монтенегро увидѣлъ идущую ему навстрѣчу женщину, которая своей живой походкой, вызывающимъ выраженіемъ лица и возбуждающими тѣлодвиженіями, приводила въ смущеніе всю улицу. Мужчины замедляли шаги, чтобы видѣть ее, и провожали ее глазами; женщины отворачивали голову съ подчеркнутымъ презрѣніемъ и, когда она проходила, шептались, указывая на все пальцемъ. На балконахъ дѣвушки кричали со смѣхомъ что-то въ комнаты, и оттуда поспѣшно выходили другія, заинтересованныя звономъ.
Ферминъ улыбался, замѣчая любопытство и скандалъ, вызываемый этой женщиной. Изъ-за кружевъ ея мантильи виднѣлись кудри рыжихъ волосъ, а подъ черными жгучими глазами маленькій розовый носикъ точно бросалъ всѣмъ вызовъ граціозной гримаской. Дерзость, съ которой она подбирала юбку, обрисовывая волнистыя линіи своего тѣла и оставляя открытыми большую частъ чулокъ, раздражала женщинъ.
-- Да благословитъ васъ Богъ, прелестная маркизочка! -- сказалъ Ферминъ, пересѣкая ей дорогу.
Онъ распахнулъ пальто и принялъ видъ галантнаго кавалера, довольный тѣмъ, что могъ остановить на центральной улицѣ, на виду у всѣхъ, женщину, вызывавшую такой скандалъ.
-- Я уже больше не маркиза, голубчикъ, -- возразила она, мило пришепетывая.-- Я нынче вывожу свиней -- и очень довольна.
Они были на ты, какъ добрые товарищи, и улыбались другъ другу съ откровенностью молодости, не смотря по сторонамъ, но радуясь при мысли о томъ, что много глазъ устремлено на нихъ. Она говорила съ жестами, грозила ему розовыми пальчиками, всякій разъ, какъ онъ говорилъ что нибудь сильное, и сопровождала свой смѣхъ по-дѣтски топоча каблуками, когда онъ восхвалялъ ея красоту.