-- Все тотъ же. Но какъ же ты похорошѣлъ, миленькій!.. Приходи ко мнѣ когда нибудь: ты знаешь вѣдь, что я тебя люблю... такъ, по хорошему, какъ братца. Подумать, что этотъ болванъ, мой мужъ ревновалъ меня къ тебѣ... Придешь?
-- Подумаю. Не хочется ссориться съ свинымъ торговцемъ.
Молодая женщина залилась звонкимъ смѣхомъ.
-- Онъ настоящій кабальеро. Знаешь, Ферминъ? Онъ въ своемъ горномъ камзолѣ стоитъ больше всѣхъ этихъ господчиковъ изъ "Наѣздниковъ". Я стою за народъ; я совсѣмъ гитана.
И хлопнувъ слегка Фермина по щекѣ нѣжной ручкой, она пошла дальше, нѣсколько разъ оборачиваясь, чтобы улыбнуться Фермину, слѣдившему за ней глазами.
-- Жаль бабенку!-- сказалъ онъ про себя.-- Голова у нея птичья, но она добрѣе всѣхъ въ семьѣ.
Монтенегро продолжалъ путъ подъ удивленными взглядами и лукавыми улыбками присутствовавшихъ при его разговорѣ съ Маркизочкой.
На Новой площади онъ прошелъ между стоящими тамъ обычно группами: комиссіонерами по продажѣ вина и скота, торговцами хлѣбомъ, рабочими при бодегахъ, не имѣющими мѣста, сухими и опаленными солнцемъ поденщиками, дожидающимися найма.
Изъ одной группы отдѣлился мужчина и крикнулъ:
-- Донъ Ферминъ! Донъ Ферминъ!