Молодые люди смотрѣли другъ на друга съ нѣкоторой страстностью, но въ разговорѣ испытывали большую робость, точно не знали другъ друга съ дѣтства и не играли вмѣстѣ, когда сеньоръ Нако навѣщалъ изрѣдка стараго товарища на виноградникѣ.
Крестный лукаво улыбался, видя смущеніе молодыхъ людей.
-- Похоже, что вы никогда не видались. Говорите смѣлѣе, я вѣдь знаю, что ты хочешь стать мнѣ больше, чѣмъ крестникомъ... Жаль, что ты пошелъ по этой дорогѣ!
И онъ совѣтовалъ ему копить деньги, разъ судьба шла ему навстрѣчу. Пусть онъ бережетъ свои доходы, и когда накопить маленькій капиталецъ, можно будетъ поговоритъ и о другомъ, о томъ, о чемъ никогда же упоминалось, но что знали всѣ трое. Копить деньги! Рафаэль смѣялся надъ этимъ совѣтомъ. Онъ вѣрилъ въ будущее, какъ всѣ дѣятельные люди, увѣренные въ своей энергіи; въ немъ было расточительное великодушіе пріобрѣтающихъ деньги, пренебрегая законами и людьми; безпорядочная щедрость романтическихъ бандитовъ, старинныхъ негроторговцевъ, контрабандистовъ, всѣхъ прожигателей жизни, которые, привыкнувъ встрѣчаться съ опасностью, не придаютъ значенія тому, что зарабатываютъ, играя со смертью.
Въ деревенскихъ кабакахъ, въ избахъ угольщиковъ въ горахъ, всюду, гдѣ собирались люди выпить, онъ щедро платилъ за все. Въ тавернахъ Хереса, онъ устраивалъ шумныя попойки, затмевая своей щедротою господъ. Онъ жилъ, какъ наемные ландскнехты, приговоренные къ смерти, пожиравшіе въ нѣсколько ночей чудовищныхъ оргій цѣну своей крови. Онъ жаждалъ жизни, наслажденій, а когда, среди этого бурнаго существованія, его охватывало сомнѣніе въ будущемъ, онъ видѣлъ, закрывая глаза, прелестную улыбку Маріи-де-ла-Луцъ, слышалъ ея голосъ, постоянно говорившій одно и то же, когда онъ являлся на виноградникъ.
-- Рафаэ, мнѣ много говорятъ о тебѣ, и все плохое... Но ты хорошій! Ты вѣдь, перемѣнишься, правда?
И Рафаэль клялся самому себѣ, что перемѣнится, чтобы не смотрѣлъ на него грустными взорами этотъ ангелъ, поджидавшій его на верхушкѣ холма, около Xepeca, и сбѣгавшій внизъ, между вѣтками лозъ, едва завидѣвъ его скачущимъ по пыльной дорогѣ.
Однажды ночью, собаки въ Марчамалѣ отчаянно залаяли. Свѣтало, и приказчикъ, взялъ ружье, открылъ окошко. Посреди площадки, повиснувъ на шеѣ лошади, держался человѣкъ, а лошадь тяжело дышала, и ноги ея дрожали, точно она готова была свалиться.
-- Отворите крестный, -- сказалъ онъ слабымъ голосомъ.-- Это я, Рафаэль. Я раненъ. Кажется, они проткнули меня насквозь.
Онъ вошелъ въ домъ, и Марія-де-ла-Луцъ, выглянувъ изъ-за ситцевой занавѣски своей комнаты, громко вскрикнула. Позабывъ всякую стыдливость, дѣвушка выбѣжала въ одной рубашкѣ помочь отцу, насилу поддерживавшаго юношу, блѣднаго, какъ смерть, въ платьѣ, запачканномъ кровью, продолжавшей капать изъ подъ его камзола.