Тогда сеньоръ Ферминъ, воспользовавшись своимъ вліяніемъ у Дюпона, помѣсталъ Рафаэля приказчикомъ на мызу Матанцуэлу, имѣнье племянника покойнаго дома Пабло.

Тѣмъ временемъ Луисъ вернулся въ Хересъ взрослымъ мужчиной, послѣ скитаній по всѣмъ испанскимъ университетамъ, въ поискахъ за снисходительными профессорами, которые не проваливали бы упорно будущихъ адвокатовъ. Дядя заставилъ его избрать какую-нибудь карьеру, и пока онъ былъ живъ, Луисъ покорился необходимости вести студенческую жизнь, примѣняясь къ скуднымъ посылкамъ денегъ и увеличивая ихъ отчаянными займами, за которые, съ закрытыми глазами, подписывалъ какія угодно бумаги, представляемыя ему ростовщиками. Но когда во главѣ семьи очутился его двоюродный братъ Пабло, и приближалось его совершеннолѣтіе, онъ отказался продолжать комедію своего ученія. Онъ былъ богатъ и не желалъ тратить время на вещи, нисколько его не интересовавшія. И, вступивъ во владѣніе своими имѣніями, онъ началъ свободную жизнь наслажденій, о которой мечталъ въ тѣсные годы студенчества.

Онъ путешествовалъ по всей Испаніи, но уже не для того, чтобы получитъ одну отмѣтку здѣсь, другую тамъ; онъ жаждалъ стать авторитетомъ въ искусствѣ тауромахіи, великимъ человѣкомъ въ этой области, и переѣзжалъ изъ одного цирка въ другой, вмѣстѣ со своимъ любимымъ матадоромъ, присутствуя на каждомъ боѣ быковъ съ его участіемъ. Зимой, когда кумиры его отдыхали, онъ жилъ въ Хересѣ, управляя своими помѣстьями, и управленіе это заключалось въ томъ, что онъ проводилъ ночи въ Клубѣ Наѣздниковъ, съ жаромъ обсуждая достоинства своего матадора и негодность его соперниковъ, но съ такой пылкостью, что изъ-за сомнѣнія, падалъ-ли послѣ эстокады, полученной нѣсколько лѣтъ тому назадъ какой-нибудь быкъ, отъ котораго не оставалось уже и костей, или же удерживался на ногахъ, онъ вытаскивалъ изъ подъ платья револьверъ, наваху, весь бывшій при немъ арсеналъ, какъ гарантію храбрости и дерзкой отваги, съ которой разрѣшалъ свои споры.

Въ табунахъ Xepeca не могла появиться ни одна красивая, кровная лошадь безъ того, чтобы онъ сейчасъ же не купилъ ее, состязаясь на аукціонѣ бъ своимъ двоюроднымъ братомъ, который былъ богаче его. По ночамъ онъ являлся къ горцамъ, какъ буревѣстникъ, и они встрѣчали его съ увѣренностью, что въ концѣ концовъ, онъ перебьетъ бутылки и тарелки, будетъ бросать въ воздухъ стулья, чтобы показать, какой онъ молодецъ, и что потомъ онъ можетъ заплатитъ за все втрое. Претензія его заключалась въ томъ, чтобы бытъ продолжателемъ достославнаго маркиза де Санъ-Діонисіо, но въ Клубѣ На ѣ здниковъ говорили, что онъ только его каррикатура.

-- Въ немъ нѣтъ барства, того, что было въ блаженной памяти маркизѣ, -- говорилъ сеньоръ Ферминъ, слыша о подвигахъ Луиса, котораго зналъ ребенкомъ.

Женщины и храбрецы были двумя страстями молодого сеньора. Но съ женщинами онъ, впрочемъ, тоже оказывался не особенно великодушнымъ; онъ желалъ, чтобы его обожали за его качества отважнаго наѣздника, чистосердечно вѣря, что всѣ балконы Хереса сотрясаются отъ біенія скрытыхъ сердецъ, когда онъ проѣзжалъ мимо за послѣдней, только что купленной лошади.

Когда приказчикъ Марчамалы заговорилъ о Рафаэлѣ, молодой помѣщикъ принялъ его сейчасъ же. Онъ слышалъ уже о парнѣ; онъ былъ изъ ихъ лагеря и, говоря это, онъ принималъ покровительственный видъ, онъ помнилъ нѣкоторые случаи въ горахъ, и страхъ, питаемый къ нему стражниками. Ничего: пусть онъ остается у него; ему нравились именно такіе.

-- Я помѣщу тебя на мою мызу Матанцуэлу, -- сказалъ онъ, дружески похлопывая Рафаэля, какъ будто принималъ новаго ученика.-- Мой теперешній смотритель старикъ, полуслѣпой, надъ которымъ батраки смѣются. Извѣстно вѣдь, что такое рабочіе: скверный народъ. Съ ними надо такъ: въ одной рукѣ хлѣбъ, въ другой -- висѣлица. Мнѣ нуженъ такой человѣкъ, какъ ты, который подтянулъ бы ихъ и блюлъ мои интересы,

И Рафаэль поступилъ на мызу и пріѣзжалъ въ виноградникъ не болѣе раза въ недѣлю, когда ѣздилъ въ Хересъ переговорить съ хозяиномъ относительно полевыхъ работъ. Часто юношѣ приходилось разыскивать его въ домѣ какой-нибудь изъ его протеже. Онъ принималъ его въ постели, развалясь на подушкахъ, на которыхъ лежала другая голова. Новый смотритель втихомолку посмѣивался надъ бахвальствомъ своего хозяина, болѣе занятаго тѣмъ, чтобы внушить ему строгость въ "подтягиваніи" бездѣльниковъ, работавшихъ на его поляхъ, чѣмъ разспросами о сельскохозяйственныхъ операціяхъ: онъ обвинялъ въ плохихъ урожаяхъ батраковъ, каналій, не любящихъ работать и требующихъ, чтобы хозяева превратились въ слугъ, какъ будто свѣтъ можетъ вывернуться на изнанку.

Несмотря на эти идеи, развиваемыя Луисомъ въ минуты серьезности, когда онъ утверждалъ, что дѣла шли бы лучше, еслибъ правилъ онъ, донъ Пабло Дюпонъ терпѣть не могъ своего кузена, считая его позоромъ всей семьи.