Старикъ возмущался, слушая Рафаэля. А какими бы онъ хотѣлъ, чтобы были рабочіе? Чего ради имъ интересоваться работой?.. Онъ, благодаря тому, что служитъ на мызѣ, могъ дожить до старости. Однако, ему еще нѣтъ шестидесяти лѣтъ, а онъ хуже многихъ синьоровъ старше его годами, но похожихъ на его сыновей. Онъ помнилъ времена, когда онъ и Эдувигисъ работали поденно и, познакомившись въ ночи, проведенной въ тѣснотѣ людской, кончили тѣмъ, что поженились. Изъ его товарищей по несчастью, мужчинъ и женщинъ, оставалось уже очень мало: почти всѣ перемерли, а тѣ, что оставались въ живыхъ, были все равно что трупы, съ скрюченнымъ хребтомъ и высохшими обезображенными и одеревенѣвшими членами. Развѣ это христіанская жизнь? Работать весь день подъ палящимъ солнцемъ, или страдая отъ холода, за плату въ два реала, и за пять въ видѣ экстраординарнаго и безпримѣрнаго вознагражденія въ періодъ жатвы! Правда, хозяинъ давалъ харчи, но что это за харчи для людей, которые отъ зари до зари выматывали всѣ свои силы надъ землей!
-- Ты думаешь, Рафаэль, что это значитъ ѣстъ? Это значитъ обманывать голодъ; подготовлять тѣло къ тому, чтобы его забрала смерть.
Лѣтомъ, во время уборки, имъ давали гороховый супъ,-- необычная роскошь, о которой они вспоминали цѣлый годъ. Въ остальные мѣсяцы ѣда состояла изъ хлѣба, изъ одного только хлѣба. Черствый хлѣбъ въ рукѣ и хлѣбъ въ кострюлькѣ, въ видѣ холодной или горячей похлебки, какъ будто для бѣдныхъ на свѣтѣ не существовало ничего кромѣ ячменя. Маленькая бутылочка оливковаго масла, количество помѣщавшееся въ кончикѣ рога, полагалось на десять человѣкъ. Прибавьте еще нѣсколько головокъ чесноку и щепотку соли, и хозяинъ считалъ, что этого достаточно для питанія людей, которые нуждалисъ въ возобновленіи своихъ силъ, истощенныхъ работой и климатомъ.
Юла, знавшій все это, возмущался, когда батраковъ ругали лѣнтяями. Зачѣмъ имъ работать больше? Какую привлекательность имѣла для нихъ работа?..
-- Я видѣлъ свѣтъ, Рафаэ. Былъ солдатомъ не изъ теперешнихъ, которые разъѣзжаютъ по желѣзнымъ дорогамъ, какъ господа, а изъ тѣхъ, что носили высокіе шишаки и ходили пѣшкомъ по дорогамъ. Я избѣгалъ всю страну и многое видѣлъ во время своихъ путешествій.
И онъ вспоминалъ равнины Леванта, плодородный, вѣчно зеленыя поля Мурціи и Валенціи, населенныя, какъ города, гдѣ изъ каждой деревни можно было видѣть колокольни сосѣднихъ поселковъ, гдѣ въ каждомъ полѣ была деревенская изба, а въ ней спокойная, сытая семья, извлекавшая свое пропитаніе изъ такихъ крошечныхъ клочковъ земли, что онъ, по андалузской склонности къ гиперболамъ, сравнивалъ ихъ съ носовыми платками. Мужчины работали, и днемъ и ночью при помощи своихъ семействъ, въ благородномъ уединеніи, безъ группового соревнованія, безъ страха передъ приказчикомъ. Человѣкъ не былъ рабомъ въ артели: рѣдко попадался наемный рабочій. Всякій обрабатывалъ свой участокъ, а въ трудныхъ работахъ сосѣди помогали другъ другу. Землепашецъ работалъ для себя, а если земля принадлежала другому владѣльцу, то послѣдній ограничивался полученіемъ арендной платы, избѣгая, въ силу обычая и изъ страха передъ духомъ товарищества бѣдныхъ, повышать старыя цѣны.
Воспоминаніе о вѣчно зеленыхъ поляхъ. послѣ столькихъ лѣтъ, все еще веселило старика Юлу:
-- Земля, Рафаэ, все равно, что женщина, а женщину, чтобы она была счастлива и здорова, нужно любить. Человѣкъ же не можетъ любить землю, которая не его. Онъ оставляетъ потъ и кровь надъ тѣми комьями земли, изъ которыхъ можетъ извлечь хлѣбъ. Правильно я говорю, паренекъ?..
Пустъ бы раздѣлили эти необозримыя земли между тѣми, кто ихъ обрабатываетъ, пусть бы бѣдные узнали, что могутъ получитъ изъ борозды кое-что сверхъ горсти грошей, да жалкихъ харчей, и тогда видно будетъ, лѣнивъ ли здѣшній народъ!
Рафаэль отвѣчалъ замѣчаніями на мечты старика. Земля, видѣнныя Юлой, были очень хороши, разъ клочка ихъ довольно было для прокормленія цѣлой семьи. Но тамъ было много воды.