Прежде чѣмъ онъ успѣлъ отказаться, Рафаэль и старуха стащили съ него пиджакъ и жилетъ и закутали его въ плащъ, а Юла развѣсилъ передъ огнемъ мокрое платье, распространявшее тонкій паръ.
Согрѣвшись немного, Сальватьерра сталъ нѣсколько сообщительнѣе. Ему жаль было огорчать своей умѣренностью этихъ простыхъ людей, наперерывъ ухаживавшихъ за нимъ.
Рафаэль удивлялся, что онъ попалъ на мызу, точно занесенный грозой. Крестный говорилъ ему нѣсколько дней назадъ, будто онъ въ Кадиксѣ.
-- Да, я тамъ былъ недавно, ѣздилъ посмотрѣть могилу моей матери.
И какъ бы не желая останавливаться на этомъ воспоминаніи, онъ объяснилъ, какъ попалъ на мызу. Онъ выѣхалъ утромъ изъ Хереса въ горной гондолѣ, экипажѣ проѣзжавшемъ по крутымъ дорогамъ, съ большимъ грузомъ людей и багажа. Онъ хотѣлъ повидать сеньора Антоніо Матакардильоса, хозяина постоялаго двора дель Грахо, расположеннаго у дороги, недалеко отъ мызы. Это славный малый, сопровождавшій его во всѣхъ революціонныхъ передрягахъ; онъ былъ боленъ сердцемъ, ноги у него распухли, онъ почти не могъ двигаться, не могъ добраться до двери своей избы безъ стоновъ и остановокъ. Когда онъ узналъ, что Сальватьерра въ Хересѣ, то страданія его усилились отъ отчаянія, что онъ его не увидитъ.
Старый трактирщикъ, при видѣ своего бывшаго начальника въ избѣ дель Грахо, плакалъ и цѣловалъ его съ такимъ волненіемъ, что семья его боялась, что онъ умретъ... Восемь лѣтъ онъ не видѣлъ своего дона Фернандо! Восемь лѣтъ, въ теченіе которыхъ каждый мѣсяцъ посылалъ въ крѣпость на сѣверѣ, гдѣ томили его герои, бумагу, исписанную каракулями! Бѣдняга Матакардильосъ зналъ, что можетъ умереть съ минуты на минуту. Онъ уже не спалъ на кровати, задыхался, жилъ почти искусственно, пригвожденный къ соломенному креслу, не будучи въ состояніи подать даже рюмки, и съ печальной улыбкой принималъ комплименты погонщиковъ и рабочихъ, говорившихъ о его здоровомъ цвѣтѣ лица и толщинѣ, увѣряя, что онъ жалуется напрасно. Донъ Фернандо долженъ былъ навѣщать его изрѣдка. Онъ не долго будетъ его безпокоить, онъ скоро умретъ; но присутствіе его скраситъ тѣ немногіе дни, что ему осталось прожить. И Сальватьерра обѣщалъ притти еще, при первой возможности, навѣститъ ветерана, вмѣстѣ съ Маноло эль-де-Требухенья (тоже изъ ихъ компаніи!), котораго встрѣтилъ въ кабачкѣ дель Грахо. Онъ возвращался съ нимъ въ Хересъ, когда ихъ захватила гроза, принудивъ укрыться на мызѣ.
Рафаэль заговорилъ съ дономъ Фернандо о его необыкновенныхъ привычкахъ, о которыхъ много разъ слышалъ отъ крестнаго: о его купаньяхъ въ морѣ среди зимы, когда всѣ дрожали отъ холода; о возвращеніи домой въ въ одной рубашкѣ, такъ какъ пиджакъ онъ отдалъ неимущему товарищу; о томъ, что онъ тратитъ на свой столъ не болѣе тридцати сантимовъ въ день. Сальватьерра оставался невозмутимымъ, какъ будто говорили о комъ-то другомъ, и только, когда Рафаэль изумился, какъ онъ можетъ довольствоваться такой скудной пищей, мягко запротестовалъ.
-- Я не имѣю права на большее. Развѣ эти бѣдняги, скученные въ людскихъ, ѣдятъ не хуже, чѣмъ я?..
Наступило долгое молчаніе. Рафаэль и оба старика точно съежились въ присутствіи этого человѣка, о которомъ столько слышали. Кромѣ того, имъ внушала почти религіозное уваженіе улыбка, исходившая, какъ казалось Юлѣ, съ того свѣта, и твердость отказовъ, не допускавшихъ дальнѣйшей настойчивости.
Когда платье немного высохло, Сальватьерра снялъ плащъ и надѣлъ свой пиджакъ. Потомъ направился къ двери и, несмотря на то, что дождь продолжался, пожелалъ итти въ людскую, къ своему спутнику. Онъ думалъ переночевать тамъ, такъ какъ невозможно было по такой погодѣ возвращаться въ Хересъ.