Рафаэль заспорилъ. Въ людскую, такой человѣкъ, какъ донъ Фернандо! Его постель въ полномъ распоряженіи дона Фернандо, а если она ему не понравится, то онъ откроетъ комнаты молодого сеньора, которыя не хуже любой квартиры въ Хересѣ... Но въ людскую! Что сказалъ бы его крестный, еслибъ онъ допустилъ такую вещь.
Но улыбка Сальватьерры отняла у молодого человѣка всякую надежду. Онъ сказалъ, что будетъ спать съ батраками, и былъ способенъ провести ночь подъ открытымъ небомъ, если бъ ему помѣшали сдѣлать по своему.
-- Я не смогу спать на твоей постели, Рафаэль, я не имѣю права нѣжиться на подушкахъ въ то время, какъ другіе, подъ той же кровлей, спятъ на соломѣ.
И онъ хотѣлъ отстранить Рафаэля, загородившаго дверь. Но тутъ вмѣшался старикъ Юла.
-- Для спанья еще много времени впереди, донъ Фернандо. Немного погодя ваша милость пойдетъ въ людскую, если вамъ такъ угодно. А покамѣстъ, -- прибавилъ онъ, обращаясь къ Рафаэлю, -- покажи синьору мызу и лошадей, ихъ стоитъ посмотрѣть.
Сальватьерра принялъ приглашеніе, такъ какъ оно не нарушало его аскетической умѣренности, единственной роскоши, его жизни.
-- "Пойдемъ смотрѣть лошадей". Онѣ не особенно его интересовали, но его трогало желаніе этихъ простыхъ людей, старавшихся показать ему самое лучшее въ домѣ.
Они прошли по двору, подъ потоками дождя, въ сопровожденіи нѣсколькихъ собакъ, стряхивавшихъ воду съ промокшей шерсти. Волна теплаго и плотнаго воздуха, напитаннаго запахомъ навоза и животныхъ испареній, пахнула въ лицо пришедшимъ, когда открылась дверь конюшни. Лошади горячились и ржали, мотали головами, почуявъ позади себя присутствіе чужого.
Юла ходилъ между ними, угадывая ихъ по осязанію, бродилъ ощупью въ полумракѣ конюшни, похлопывая однѣхъ по бокамъ. другимъ поглаживая лобъ, называлъ ихъ ласкательными именами и интуитивно увертывался отъ нетерпѣливыхъ и игривыхъ ударовъ копытъ, подбитыхъ желѣзными подковами. "Смирно, Брилліантъ!" "Не злись, Звѣздочка!" И онъ пролѣзалъ, согнувшись, подъ животами лошадей и переходилъ въ другой конецъ конюшни, въ то время, какъ Рафаэль исчислялъ Сальватьеррѣ стоимость этого сокровища.
Это были чистокровныя андалузскія лошади, гордость этой мѣстности, и Рафаэль восхвалялъ ихъ бодрый видъ, выпуклые глаза, стройныя формы корпуса, быстрый ходъ. Нѣкоторыя были сѣрыя въ яблокахъ, другія серебристо-сѣрыя, блестящія, какъ шелкъ; и всѣ вздрагивали съ ногъ до головы, точно не могли справиться въ этомъ заключеніи съ избыткомъ жизненной энергіи.