И онъ разъяснилъ секретъ двухъ шляпъ, которыя носилъ надвинутыми на самыя уши, окружая свое плутовское лицо двухцвѣтнымъ ореоломъ. Нижняя шляпа была новая, праздничная, и онъ надѣвалъ ее, когда ходилъ въ Хересь. Въ будни онъ не рѣшался оставлять ее на мызѣ, боясь товарищей, которые позволяли себѣ надъ нимъ всякія издѣвательства, потому что онъ "бѣдный гитанъ", и накрывалъ ее старой, чтобы она не утратила шелковистаго сѣраго цвѣта, составлявшаго его гордость.
Управляющій продолжалъ дразнитъ гитана съ обычной манерой крестьянъ, находящихъ удовольствіе въ томъ, чтобы злитъ слабоумныхъ и бродягъ.
-- Послушай, Алькапарронъ, знаешь, кто этотъ сеньоръ? Это донъ Фернандо Сальватьерра. Ты никогда не слышалъ о немъ?..
Цыганъ сдѣлалъ удивленный жестъ и широко раскрылъ глаза.
-- Какъ же не слышать о сеньорѣ! Въ людской два часа только и разговору, что о немъ. Многая лѣта, сеньо! Радъ познакомиться съ такой знатной особой. Сразу видно, что ваша милость не кто-нибудь: у васъ лицо губернатора.
Сальватьерра улыбался низкопоклонной торжественности гитана. Для этого несчастнаго не существовало иныхъ категорій: онъ судилъ по имени и, считая его могущественнымъ лицомъ, начальствомъ, трепеталъ, скрывая свое смущенье подъ угодливой улыбкой вѣчно преслѣдуемыхъ расъ.
-- Донъ Фернандо, -- продолжалъ Рафаэль.-- У васъ столько друзей заграницей, можетъ, вы устроили бы Алькапаррону поѣздку туда. Можетъ, тамъ ему такъ же повезетъ, какъ его двоюроднымъ сестрамъ.
И онъ разсказалъ объ Алькапарронисахъ, гитанахъ-танцовщицахъ, производившихъ фуроръ въ Парижѣ и многихъ городахъ Россіи, названій которыхъ онъ не могъ припомнить. Портреты ихъ фигурировали даже на спичечныхъ коробкахъ, газеты говорили о нихъ; у нихъ было пропасть брилліантовъ, онѣ танцовали въ театрахъ и дворцахъ, а одну изъ нихъ похитилъ великій князь, эрцгерцогъ, или что-то вродѣ этого, и увезъ въ замокъ, гдѣ она жила, какъ царица.
-- И при всемъ этомъ, донъ Фернандо, настоящія ученыя обезьяны, безобразныя и черныя, какъ ихъ двоюродный братецъ, котораго вы видите; разбойницы, дѣвченками воровавшія горохъ и другія сѣмена по усадьбамъ; чистыя крысенята, развѣ только, что съ особымъ гитанскимъ шикомъ, да съ безстыдствомъ, отъ котораго покраснѣетъ любой мужчина. И неужели это и нравится такъ этимъ господамъ? Ну, ей-Богу, есть отъ чего лопнуть со смѣха!..
И онъ, дѣйствительно, расхохотался, подумавъ, что мѣдно-красныя дѣвченки, съ глазами, какъ уголья, которыхъ онъ видѣлъ. грязными и оборванными, бродящими по полямъ Xepeca, живутъ какъ знатныя дамы.