Алькапарронъ съ нѣкоторой гордостью говорилъ о своихъ кузинахъ, но жаловался все же на неодинаковую долю членовъ своего семейства. Онѣ сдѣлались царицами, а онъ, съ его бѣдной матерью, маленькими братьями и бѣдняжкой Маріей-Круцъ, постоянно больной, зарабатываетъ два реала на мызѣ, да спасибо еще, что имъ даютъ работу каждый годъ, зная, что они добросовѣстны. Его двоюродныя сестры-блудницы, которыя не пишутъ семьѣ, никогда не посылаютъ ни вотъ-столько (и онъ прикусилъ ноготь большого пальца своими лошадиными зубами).
-- Сеньо: просто не вѣрится, что дядя такъ скверно относится къ своимъ. А мой бѣдный отецъ еще такъ любилъ его.
Но вмѣсто того, чтобы возмущаться, онъ разсыпался въ похвалахъ дядѣ Алькапаррону, человѣку со смекалкой, которой, уставши голодать въ Хересѣ и рисковать опасностью попасть въ тюрьму всякій разъ, какъ уводилъ чужого осла или мула, повѣсилъ на плечо гитару и отправился вмѣстѣ со всѣмъ своимъ "скотомъ", какъ онъ называлъ своихъ дочерей, въ самый Парижъ. И Алькапарронъ иронически смѣялся надъ простотой господъ, людей, повелѣвавшихъ міромъ и притѣснявшихъ бѣдныхъ гитановъ, вспоминая нѣкоторыя объявленія и газеты, въ которыхъ видѣлъ портретъ своего почтеннаго дяди съ блестящими баками и плутоватымъ лицомъ, подъ шляпой пирогомъ, и цѣлые столбцы, напечатанные на иностранномъ языкѣ, въ которыхъ говорилось о mesdemoiselles Алькапарронъ и восхвалялась ихъ грація и прелести, при чемъ каждыя шесть строчекъ сопровождались возгласами: Олле! Олле!.. А дядя его, для большей торжественности, назывался капитанъ Алькапарронъ! Капитанъ чего?.. Двоюродныя же сестры, мадмуазели, позволяли похищать себя господамъ, которые боялись отца, громкаго гидальго, столько разъ философски перебиравшаго струны гитары, въ то время, какъ дѣвушки скрывались съ господами въ самыхъ отдаленныхъ кабинетахъ. Іисусе Христе, что за ерунда!
Но цыганъ быстро перешелъ отъ смѣха къ грусти, съ живой непослѣдовательностью своей птичьей души. Ай, еслибъ живъ былъ его отецъ, настоящій орелъ, по сравненію съ братомъ, которому такъ повезло!..
-- Твой отецъ умеръ?-- спросилъ Сальватьерра.
-- Да, сеньо: было свободное мѣсто въ царствіи небесномъ, и его позвалъ воронъ, который тамъ находится.
И Алькапарронъ продолжалъ свои жалобы. Еслибъ бѣдняга былъ живъ! Вмѣсто двоюродныхъ сестеръ, этими богатствами пользовался бы онъ и его братья. И онъ увѣренно утверждалъ это, съ презрѣніемъ отвергалъ разницу пола, не придавая никакого значенія пикантной некрасивости своихъ кузинъ и считая, что все дѣло въ ихъ пѣніи, въ которомъ его бѣдняжка мать, двоюродная сестра Марія-Круцъ и онъ самъ могли заткнуть за поясъ всѣхъ Алькапароншъ міра.
Рафаэль, видя. что цыгань загрустилъ, предложилъ ему свое покровительство. Судьба, его обезпечена. Вотъ, донъ Фернандо, который, благодаря своему сильному вліянію, уже получилъ для него должность.
Алькапарронъ таращилъ глаза, подозрѣвая насмѣшку. Но боясь сдѣлать промахъ, если не поблагодарить этого сеньора, разсыпался передъ Сальватьеррой въ слащавыхъ выраженіяхъ, тогда какъ тотъ смотрѣлъ на Рафаэля, не зная, къ чему онъ ведетъ.
-- Ну, да, дуракъ, -- продолжалъ Рафаэль.-- Мѣсто для тебя ужъ готово. Сеньоръ сдѣлаетъ тебя палачомъ Севильи или Хереса: что выберешь.