И всѣ принимались за дѣло, съ такимъ рвеніемъ и такими забавными усиліями, что Рафаэль часто не могъ удержаться отъ смѣха.
Стемнѣло. Дождь падалъ водяной пылью на щебень двора. Сальватьерра собрался итти въ людскую, не обращая вниманія на протесты управляющаго. Неужели, въ самомъ дѣлѣ, онъ, такой знаменитый человѣкъ, намѣревается спать тамъ?
-- Ты, вѣдь, знаешь, откуда я сейчасъ, Рафаэль, -- сказалъ революціонеръ.-- Восемь лѣтъ я спалъ въ худшихъ мѣстахъ и среди еще болѣе несчастныхъ людей.
Рафаэль махнулъ рукой, съ видомъ покорности и позвалъ Юлу, бывшаго въ конюшнѣ. Старикъ проводитъ дома Фернандо, а самъ онъ останется здѣсь.
-- Мнѣ не годится входитъ въ людскую, донъ Фернандо. Нужно сохранять нѣкоторый авторитетъ; а то начнутся фамильярности, и все пропало.
Онъ говорилъ объ авторитетѣ власти, съ твердымъ убѣжденіемъ въ его необходимости, послѣ того, какъ столько разъ нарушалъ его во время суровыхъ перипетій своей ранней юности.
Сальватьерра вышелъ съ старикомъ со двора, сопровождаемый лаемъ собакъ, и, слѣдуя вдоль внѣшней стѣны, они пришли къ навѣсу передъ входомъ въ людскую. Подъ нимъ стояли на открытомъ воздухѣ ведра и кувшины съ запасомъ воды для рабочихъ. Тѣ, которымъ хотѣлось пить, переходили отъ удушливой жары людской къ прохладѣ ночи, и пили воду, казавшуюся жидкимъ льдомъ, въ то время, какъ холодный вѣтеръ обжигалъ имъ потныя плечи.
Перешагнувъ черезъ порогъ, Сальватьерра ощутилъ легкими разрѣженность воздуха, и въ то же время обоняніе его поразилъ запахъ мокрой шерсти, прогорклаго оливковаго масла, грязи, и скученныхъ, липкихъ отъ пота тѣлъ.
Это была длинная и узкая комната, казавшаяся еще больше отъ густоты атмосферы и скуднаго освѣщенія. Въ глубинѣ стояла печь, въ которой горѣла куча сухого навоза, распространяя отвратительное зловоніе. Пламя свѣчи рисовалось въ этой туманной мглѣ, какъ красная и колеблющаяся слеза. Вся остальная комната, погруженная въ полный мракъ, кипѣла жизнью. Подъ погребальнымъ покровомъ тьмы угадывалось присутствіе толпы.
Дойдя до средины этого убогаго жилья, Сальватьерра могъ уже видѣть лучше. Въ печкѣ кипѣло нѣсколько котловъ подъ наблюденіемъ женщинъ, стоящихъ на колѣняхъ, а около свѣчки сидѣлъ смотритель, второй начальникъ въ усадьбѣ, сопровождавшій рабочихъ на работы и слѣдившій за ними, поощряя ихъ бранью; вмѣстѣ съ управляющимъ онъ составлялъ то, что батраки называли правительствомъ мызы.