Ферминъ заглянулъ внутрь Скин і и. Никого. Неподвижныя бочки, словно взбухшія отъ наполняющей ихъ пламенной крови, грубо измазанныя марками и ярлыками, казались старинными идолами, застывшими въ неземномъ спокойствіи. Золотой солнечный дождь, просѣиваясь сквозь стекла крыши, образовалъ вокругъ нихъ ореолъ прозрачнаго свѣта. Полированный и матовый красный дубъ точно смѣялся дрожащими красками солнечныхъ пятенъ.
Монтенегро пошелъ дальше. Бодеги Дюпоновъ образовали лѣстницу у строеній. Между ними тянулись эспланады, и рабочіе выкатывали на нихъ бочки рядами на солнце. Это было дешевое вино, обыкновенный хересъ, который для скорости подвергался дѣйствію солнечнаго жара. Ферминъ подумалъ, сколько времени и труда нужно для приготовленія хорошаго хереса. Требовалось десять лѣтъ, чтобы создать это знаменитое вино, оно должно было сильно перебродить десять разъ, чтобы пріобрѣсти лѣсной букетъ и легкій привкусъ орѣха, отличающій его отъ всѣхъ прочихъ винъ. Но въ силу коммерческой конкуренціи, желаніе производить дешево, хотя бы и плохо, заставляло ускорять процессъ броженія вина и его выставляли на солнце.
Идя по извилистымъ дорожкамъ, образованнымъ рядами бочекъ, Монтенегро пришелъ къ бодегѣ Гигантовъ, главному складу фирмы, огромному хранилищу винограднаго сока, гдѣ вино окончательно получало вкусъ и цвѣтъ. Вплоть до высокой крыши поднимались выкрашенные въ красную краску конусы, съ черными обручами; деревянныя громады, похожія на старинныя осадныя башни, гиганты, по имени которыхъ назывался весь отдѣлъ, заключавшіе въ себѣ каждый болѣе семидесяти тысячъ литровъ. Паровые насосы переливали жидкость, смѣшивая ее. Гутаперчевые рукава переходили отъ одного гиганта къ другому, какъ жадныя щупальца, высасывающія ихъ жизненную эссенцію. Содержимое одной изъ этихъ башенъ могло въ минуту затопить смертоносной волной весь магазинъ, задушивъ людей, разговаривавшихъ у подножія конусовъ. Рабочіе поклонились Монтенегро, и онъ, черезъ боковую дверь бодеги Гигантовъ, прошелъ въ отдѣленіе грузовъ, гдѣ находились вина безъ марки для поддѣлки всѣхъ сортовъ.
Это было величественное зданіе со сводомъ, поддерживаемымъ двумя рядами столбовъ. Возлѣ нихъ тянулись бочки, поставленныя въ три этажа, образуя улицы.
Донъ Рамонъ, начальникъ канцеляріи, вспоминая свои прежнія привязанности, сравнивалъ отдѣленіе грузовъ съ палитрой художника. Вина были отдѣльными красками, но приходилъ техникъ, на обязанности коего лежало составленіе разныхъ комбинацій, и, взявъ немножко оттуда, немножко отсюда, создавалъ мадеру, портвейнъ, марсалу, всѣ вина въ мірѣ, поддѣланныя сообразно съ требованіями покупателя.
Эта частъ бодеги Дюпоновъ была посвящена промышленному обману. Потребности современной торговли вынуждали монополистовъ одного изъ лучшихъ винъ міра прибѣгать къ этимъ ухищреніямъ и комбинаціямъ, которыя, вмѣстѣ съ коньякомъ, являлись главнымъ предметомъ вывоза фирмы. Въ глубинѣ бодеги грузовъ находилась комната референцій, "библіотека фирмы", какъ говорилъ Монтенегро. На многочисленныхъ полкахъ со стеклянными дверцами стояли плотными шеренгами тысячи бутылочекъ, тщательно закупоренныхъ, каждая съ этикеткой, на которой отмѣчалось число. Это собраніе бутылочекъ было какъ бы исторіей торговыхъ спекуляцій фирмы. Въ каждой бутылочкѣ сохранялся образчикъ отправленнаго заказа, а на ярлыкѣ значилась запись напитка, приготовленнаго сообразно съ желаніемъ потребителя. Чтобы возобновить заказъ, кліенту нужно было только напомнитъ число, и напитокъ изготовлялся снова.
Отдѣленіе грузовъ заключало четыре тысячи бурдюковъ разныхъ винъ для смѣси. Въ темной комнатѣ, освѣщаемой единственнымъ оконцемъ съ краснымъ стекломъ, находилась камера-обскура. При этомъ красномъ свѣтѣ техникъ изслѣдовалъ рюмку вина изъ каждой свѣжей бочки. По ордерамъ, присланнымъ изъ конторы, онъ составлялъ новое вино изъ различныхъ сортовъ и затѣмъ отмѣчалъ мѣломъ на днѣ бочки количество кувшиновъ, которое требовалось взять изъ каждой бочки, чтобы составить смѣсь. Рабочіе, плотные ребята, безъ пиджаковъ, съ засученными рукавами, въ широкихъ черныхъ шерстяныхъ поясахъ, переходили съ мѣста на мѣсто съ металлическими кувшинами, переливая вина для смѣси въ новую бочку, готовящуюся къ отправкѣ.
Монтенегро съ дѣтства зналъ техника изъ отдѣленія грузовъ. Это быть самый старый изъ служащихъ. Мальчикомъ онъ, должно быть, еще засталъ перваго Дюпона, основателя учрежденія. Второй обращался съ нимъ какъ съ товарищемъ, а младшаго Дюнона, теперешняго патрона, онъ нянчилъ когда-то на рукахъ, и чувство отцовской довѣрчивости смѣшивалось у него со страхомъ, который донъ Пабло внушалъ своимъ властнымъ характеромъ хозяина старой школы.
Это былъ старикъ, котораго, казалось, раздуло отъ обстановки бодеги. Его морщинистая кожа лоснилась отъ вѣчной влажности какъ будто вино, улетучиваясь, проникало во всѣ его поры и сочилось съ кончика его усовъ, въ видѣ пота.
Отъ постояннаго одиночества въ своемъ отдѣленіи, отъ долгаго пребыванія въ камерѣ-обскурѣ, онъ испытывалъ неодолимую потребность говорить, когда приходилъ кто-нибудь изъ конторы, особенно Монтенегро, который, подобно ему, тоже могъ считаться членомъ дома.