-- А отецъ?-- спросилъ онъ Фермина.-- Все на виноградникѣ, а? Тамъ лучше, чѣмъ въ этой сырой пещерѣ. Ужъ, навѣрное, онъ проживетъ дольше меня.
И взглянувъ на бумажку, принесенную Монтенегро, сдѣлалъ пренебрежительную гримасу.
-- Еще заказикъ!-- воскликнулъ онъ насмѣшливо.-- Составитъ вино для отправки! Недурно идутъ дѣла, благослови Господи! Прежде мы были первой фирмой въ мірѣ, единственной, благодаря нашимъ винамъ и нашимъ мѣстнымъ обычаямъ. А теперь фабрикуемъ мѣшанину, заграничныя вина, мадеру, портвейнъ, марсалу, или поддѣлываемъ свое вино подъ малагу. И для этого-то Господь создаетъ чудную влагу хереса, даетъ силу нашимъ лозамъ! Чтобы мы отрекались отъ нашего собственнаго имени! Ей Богу, у меня является желаніе, чтобы филоксера положила конецъ всему, и мнѣ не приходилось-бы больше поддерживать эти фальсификаціи и обманы.
Монтенегро зналъ слабость старика. Всякій разъ, какъ ему представляли ордера по отправкѣ, онъ разражался проклятіями противъ упадка винъ Хepeca.
-- Ты не засталъ хорошихъ временъ, Ферминилъо, -- продолжалъ онъ, -- поэтому и принимаешь вещи съ такой невозмутимостью. Ты изъ теперешнихъ, изъ тѣхъ, кто думаетъ, что дѣла идутъ хорошо, потому что мы продаемъ много коньяку, какъ любая фирма этихъ иностранныхъ государствъ, гдѣ виноградники производятъ одно свинство разъ Богъ не далъ имъ ничего изъ того, что имѣется въ Хересѣ. Скажи мнѣ, ты вотъ изъѣздилъ міръ, -- гдѣ ты видѣлъ нашъ виноградъ Паломино, или Видуэньо, или Мантуа де-Пила, или Каньскаго, или Перруно, или Педро Хименесъ? Гдѣ ты его увидишь! Онъ растетъ только въ этой странѣ, это даръ Божій... И съ такимъ-то богатствомъ мы фабрикуемъ коньякъ и поддѣльныя вина, потому что хересъ, настоящій хересъ, будто бы уже вышелъ изъ моды, по словамъ этихъ господъ иностранцевъ! Бодеги прекращаются. Это распивочныя, лавки, что хочешь, только не то, чѣмъ онѣ были раньше и -- ну, да! мнѣ хочется улетѣть куда-нибудь и не возвращаться, когда мнѣ даютъ такія бумажонки, съ просьбой сдѣлать еще какую-нибудь поддѣлку.
Старикъ возмущался, слушая возраженія Фермина.
-- Таковы требованія современной торговли, сеньоръ Виценто; измѣнились дѣла и вкусы публики.
-- Такъ пустъ не пьютъ, дубье! пусть оставятъ насъ въ покоѣ, не требуя, чтобы мы портили наши вина; мы оставимъ ихъ въ магазинахъ, чтобъ они мирно состарились, и я увѣренъ, что когда-нибудь намъ воздадутъ должное и на колѣняхъ приползутъ искать его. Все измѣнилось. Англія несомнѣнно разлагается. Тебѣ незачѣмъ говорить мнѣ это; я и такъ достаточно вижу здѣсь, принимая посѣтителей. Прежде въ бодегу пріѣзжало меньше англичанъ; но это были порядочные люди, лорды и леди, по крайней мѣрѣ. Пріятно было видѣть, какъ они угощались! Рюмочку отсюда, чтобы сдѣлать заказъ, рюмочку оттуда для сравненія, и переходили такъ по всей бодегѣ, серьезные, какъ священнослужители, пока при выходѣ не приходилось нагружать ихъ въ коляску, чтобы отправлять въ гостиницу. Они умѣли пробовать и отличать хорошее. А нынче, когда въ Кадиксъ приходитъ пароходъ съ англичанами, они вваливаются цѣлымъ стадомъ, съ гидомъ во главѣ, пробуютъ все, потому что можно задаромъ, и, если покупаютъ, то довольствуются бутылкой пезеты въ три. Они не умѣютъ даже напиться съ благородствомъ: орутъ, устраиваютъ драки, и пишутъ по улицамъ мыслете на потѣху мальчишкамъ. Я думалъ раньше, что всѣ англичане богаты, а выходитъ, что эти, путешествующіе стадами, Богъ вѣсть что: сапожники или лондонскіе лавочники, отправляющіеся подышать воздухомъ на годичныя сбереженія... Такъ вотъ и идутъ дѣла.
Монтенегро улыбался, слушая несвязныя сѣтованія старика.
-- Кромѣ того, -- продолжалъ донъ Виценто, -- въ Англіи, все равно, что и у насъ, исчезаютъ старинные обычаи. Многіе англичане пьютъ только воду и, какъ мнѣ говорили, уже не принято, чтобы послѣ обѣда дамы уходили поболтать въ гостиную, а мужчины оставались пить, пока лакеи не вытащатъ ихъ изъ подъ стола. Имъ ужъ не нужно на ночь вмѣсто ночного колпака, пары бутылокъ хереса, стоившаго добрую пригоршню шиллинговъ. Тѣ, что теперь напиваются, чтобы показать, что и они господа, употребляютъ такъ называемые крѣпкіе напитки -- развѣ не правда, ты, вѣдь, былъ тамъ?-- мерзость, которая стоитъ дешево, и которую можно пить безъ конца, раньше чѣмъ захмелѣешь: виски съ содой и другія отвратительныя смѣси. Пошлость заѣдаетъ ихъ. Они уже не спрашиваютъ Xerrez, когда пріѣзжаютъ сюда и получаютъ его даромъ. Хересъ умѣютъ цѣнить только мѣстные люди; скоро только мы и будемъ его покупать. Они напиваются дешевкой, да таковы же и ихъ подвиги. Въ Трансваалѣ ихъ, вѣдь, почти ощипали. Въ одинъ прекрасный день ихъ расколотятъ на морѣ, со всей ихъ храбростью. Они въ упадкѣ; они ужъ не то, что были въ тѣ времена, когда торговый домъ Дюпонъ былъ не многимъ больше сарая, но посылалъ свои бутылки, и даже бочки сеньору Питту, сеньору Нельсону, самому Велингтону и другимъ господамъ, имена которыхъ значатся на самыхъ старинныхъ сортахъ главной бодеги.