-- Да, глупый же! Вѣдь я тебя полюбила съ первой минуты! Угадывала твою любовь ко мнѣ и была такъ рада! Но я должна была скрывать. Дѣвушкѣ не годится соваться на глаза, чтобы ей сказали, "я люблю тебя". Это неприлично.
-- Молчи, злая! Мало ты заставила меня перестрадать за это время!.. Я пріѣзжалъ послѣ перестрѣлки въ горахъ съ стражниками и видѣть тебя было все равно, что вскрыть себѣ внутренности, и я весь дрожалъ отъ страха. "Скажу ей это, и скажу вотъ то". И видѣлъ и, все равно, ничего не говорилъ. У меня прилипалъ языкъ, въ головѣ все путалось, какъ тогда, когда я ходилъ въ школу; я боялся, что ты обидишься, а крестный поколотитъ меня палкой и скажетъ: "Пошелъ вонъ, безстыдникъ!" какъ прогоняютъ бродячую собаку, забравшуюся въ виноградникъ. Наконецъ таки, дѣло наладилось. Помнишь? Трудно было, но все же мы столковались. Это было послѣ пули, когда ты ухаживала за мной, какъ родная мать, и по вечерамъ мы пѣли подъ навѣсомъ. Крестный игралъ на гитарѣ, а я, самъ не знаю какъ, сталъ пѣть мартинеты, смотря тебѣ прямо въ глаза, точно хотѣлъ ихъ съѣстъ:
Кузнецъ, молотъ и наковальня
Разбиваютъ металлы.
Но мою любовь къ тебѣ
Ничто не можетъ разбить.
И въ то время, какъ крестный отвѣчалъ, "тра, тра, тра, тра", словно молотъ, бьющій желѣзо, ты вся покраснѣла и опустила глаза, прочитавъ, наконецъ, то, что было въ моихъ. И я сказалъ себѣ: "Хорошо, дѣло идетъ на ладъ". И дѣйствительно, наладилось, потомъ не знаю какъ, мы сказали другъ другу о своей любви. Можетъ, это ты, плутовка, уставши заставлять меня страдать, сократила путь, чтобы я пересталъ бояться... И съ тѣхъ поръ нѣтъ въ Хересѣ и во всемъ округѣ человѣка счастливѣе и богаче Рафаэля, управляющаго Матанцуэлы... Посмотри на дома Пабло Дюпонъ со всѣми его мильонами. По сравненію со мной, онъ ничто! простой воскъ! И всѣ остальные помѣщики -- тоже ничто! И мой хозяинъ, сеньоръ Луисъ, со всей его гордостью и разряженными бабами, которыхъ онъ за собой таскаетъ, -- тоже ничто. Самый богатый человѣкъ въ Хересѣ -- я, потому что унесу съ собой на мызу безобразную смуглянку, слѣпую, потому что у бѣдняжки чуть-чуть видны глаза, и имѣется такой недостатокъ, что, когда она смѣется, у нея на лицѣ дѣлаются хорошенькія ямочки, точно она вся истыкана оспой.
И облокотившись на рѣшетку, онъ говорилъ съ такой пылкостью, что, казалось, лицо его, прижавшееся къ желѣзнымъ брусьямъ, ищетъ лица Маріи де-ла-Луцъ.
-- Тише, ну?-- сказала дѣвушка, смѣясь и грозя ему.-- Смотри, чтобы я тебя тоже не истыкала, но шпилькой, если ты не успокоишься. Ты, вѣдь, знаешь, Рафаэ, что мнѣ не всякія шутки нравятся, и что я выхожу къ рѣшеткѣ, потому что ты обѣщаешь мнѣ вести себя прилично.
Выраженіе Маріи де-ла-Луцъ и угроза закрыть рѣшетку, укротили пылкость Рафаэля, и онъ отодвинулся отъ нея.