-- Ну, хорошо, какъ хочешь, злючка. Ты не знаешь, что значитъ любить, и потому ты такая холодная, спокойная, точно у обѣдни!
-- Это я то тебя не люблю?... Господи!-- воскликнула дѣвушка.
И, забывъ свою досаду, заговорила съ еще большимъ жаромъ, чѣмъ ея женихъ. Она любитъ его, какъ своего отца. Это другая любовь, но она увѣрена, что если положитъ обѣ эти любви на вѣсы, то ни одна другую не перевѣситъ. Ея брать лучше ея самой знаетъ, какъ сильно она любитъ Рафаэля. И Ферминъ всегда смѣется надъ ней, когда пріѣзжаетъ на виноградникъ и распрашиваетъ ее о ея романѣ!..
-- Я люблю тебя и думаю, что любила всегда, съ тѣхъ поръ, когда мы были маленькими, и ты приходилъ въ Марчамалу съ отцомъ, когда сталъ рабочимъ въ горахъ, и мы съ молодыми господами смѣялись надъ твоей простотой. Я люблю тебя, потому что ты одинъ на свѣтѣ, Рафаэ, безъ отца и безъ семьи, потому что тебѣ нужна добрая душа, и эта душа, я люблю тебя, потому что ты много страдалъ, зарабатывая себѣ хлѣбъ, бѣдный мой! Потому что видѣла тебя полумертвымъ въ ту ночь, и тогда догадалась, что ношу тебя въ сердцѣ своемъ. Потомъ, ты стоишь моей любви, потому что ты добрый и честный; потому что, живя, какъ пропащій, среди женщинъ и убійцъ, въ вѣчныхъ кутежахъ, рискуя шкурой изъ-за каждой монеты, которую зарабатывалъ, ты думалъ обо мнѣ, и, чтобы не огорчать свою милую, согласился сдѣлаться бѣднымъ и работать. И я вознагражу тебя за все, что ты сдѣлалъ, буду любить тебя много-много! Буду твоей матерью, твоей женой, и всѣмъ, чѣмъ нужно, чтобъ ты былъ доволенъ и счастливъ.
-- Оле! Говори, говори еще, моя горлинка!-- сказалъ восторженно Рафаэль.
-- И еще люблю тебя, -- продолжала Марія де-ла-Луцъ съ нѣкоторой торжественностью, -- потому что достойна тебя; потому что считаю себя хорошей и увѣрена, что, когда буду твоей женой, не причиню тебѣ никакой непріятности. Ты меня еще не знаешь, Рафаэ. Если когда-нибудь я подумаю, что могу причинить тебѣ горе, что не стою такого человѣка, какъ ты, я отвернусь отъ тебя и погибну отъ тоски, что останусь безъ тебя; но хотя бы ты стоялъ на колѣняхъ, я притворюсь, что забыла твою любовь. Вотъ видишь теперь, люблю ли я тебя...
И голосъ ея, при этихъ словахъ, былъ такъ печаленъ, что Рафаэль сталъ утѣшать ее. Къ чему думать о такихъ вещахъ? Что можетъ случиться такого, что имѣло бы достаточно силы, чтобы разлучить ихъ. Оба они знаютъ другъ друга и другъ друга достойны. Онъ, положимъ, по своей прошлой жизни, не заслуживаетъ любви, но она добрая и жалостливая и даетъ ему царскую милостыню -- свою любовь. Будемъ жить и покрѣпче любить другъ друга!
И, чтобы стряхнутъ грусть, навѣянную этими словами, они перемѣнили разговоръ и заговорили о праздникѣ, который устроилъ донъ Пабло въ Марчамалѣ и который, долженъ былъ начаться черезъ нѣсколько часовъ.
Виноградари, уходившіе каждую субботу вечеромъ въ Хересъ повидаться съ своими семьями, спали неподалеку отъ нихъ. Ихъ было больше трехсотъ: хозяинъ приказалъ имъ остаться, чтобы присутствовать на обѣднѣ и процессіи. Съ дономъ Пабло должны были пріѣхать всѣ его родственники, всѣ служащіе въ конторѣ и большая частъ персонала бодеги. Большое торжество, на которомъ необходимо долженъ будетъ присутствовать ея братъ. И она смѣялась, думая о лицѣ Фермина, о томъ, что онъ скажетъ, вернувшись на виноградникъ и встрѣтившись съ Салватьеррой, изрѣдка, съ нѣкоторой осторожностью, посѣщавшимъ своего стараго друга.
Рафаэль разсказалъ о неожиданномъ появленіи Сальватьерры на мызѣ и о его странныхъ привычкахъ.