Но Ферминъ, слушая учителя, отрицательно покачивалъ головой.
-- Все останется по старому, -- сказалъ молодой человѣкъ.-- Богатымъ нѣтъ дѣла до будущаго, и они не считаютъ нужными никакія предосторожности, чтобы отдалить его. Все вниманіе ихъ устремлено на мѣшокъ съ деньгами, и если они куда-нибудь и смотрятъ, то только назадъ. Пока правители выходятъ изъ ихъ класса и держатъ къ ихъ услугамъ ружья, за которыя платимъ мы всѣ, они смѣются надъ революціями снизу. Кромѣ того, они знаютъ народъ.
-- Вотъ именно, -- подтвердилъ Сальватьерра;-- они знаютъ народъ и не боятся его.
Революціонеръ подумалъ о Маэстрико, о юношѣ, котораго видѣлъ за усерднымъ писаньемъ при свѣчкѣ, въ людской Матанцуэлы. Можетъ быть, эта простая душа лучше видѣла будущее, сквозь свою простую вѣру, чѣмъ онъ, съ его негодованіемъ, стремившійся немедленно уничтожитъ все зло. Прежде чѣмь приступать къ уничтоженію ветхаго міра, нужно создать новыхъ людей. И думая о жалкой, безвольной толпѣ, онъ заговорилъ съ нѣкоторой грустью.
-- Напрасно пытались произвести революцію въ этой странѣ. Душа нашего народа та же, что и во времена феодаловь. Въ глубинѣ души онъ сохраняеть покорность раба.
Это была страна вина, и Сальватьерра, съ холодностью трезваго человѣка, проклиналъ вліяніе, оказываемое алкогольнымъ ядомъ на народъ и передаваемое изъ поколѣнія въ поколѣніе. Бодега -- это современный феодальный замокъ, державшій массы въ порабощеніи и униженіи. Воодушевленіе, преступленія, веселье, любовь -- все это продуктъ вина, какъ будто этотъ народъ, научавшійся пить, едва оставивъ материнскую грудь, и считавшій часы дня по количеству выпитыхъ рюмокъ, былъ лишенъ страстей и привязанностей, былъ неспособенъ двигаться и чувствовать по собственному побужденію, нуждаясь для всѣхъ своихъ дѣйствій въ единственномъ стимулѣ -- винѣ.
Сальватьерра говорилъ о винѣ, какъ о какомъ то невидимомъ и всемогущемъ лицѣ, вмѣшивающемся во всѣ поступки этихъ автоматовъ, дѣйствуя на ихъ мышленіе, ограниченное и непосѣдливое, какъ у птицы, толкая ихъ и къ унынію, и къ безпорядочной веселости.
Интеллигентные люди, могущіе бытъ руководителями низшихъ, проявляли въ юности благородныя стремленія, но едва приходили въ возрастъ, какъ становились жертвой мѣстной эпидеміи; превращались въ знаменитыхъ манцанильеровъ, и мозгъ ихъ могъ дѣйствовать только подъ вліяніемъ алкогольнаго возбужденія. Въ расцвѣтѣ зрѣлоcти они оказывались разбитыми, съ дрожащими руками, почти что паралитиками, съ красными глазами, ослабѣвшимъ зрѣніемъ и разстроеннымъ умомъ, какъ будто алкоголь заволакивалъ туманомъ ихъ мозгъ. И, веселыя жертвы этого рабства, они все же восхваляли вино, какъ самое вѣрное средство для подкрѣпленія жизни.
Нищее стадо не могло наслаждаться этимъ удовольствіемъ богачей; но оно завидовало имъ, мечтая о пьянствѣ, какъ о высшемъ блаженствѣ. Въ минуты гнѣва, протеста, достаточно было поставить возлѣ нихъ вино, чтобы всѣ начали улыбаться, и несчастье ихъ казалось имъ свѣтлымъ и позлащеннымъ сквозь стаканъ, наполненный жидкимъ золотомъ.
-- Вино! -- воскликнулъ Сальватьерра.-- Вотъ величайшій врагъ этой страны: оно убиваетъ энергію, создаетъ обманчивыя надежды, преждевременно прекращаетъ жизнь: оно уничтожаетъ все, даже любовь.