-- Вы должны выйти отсюда пьяными, -- говорилъ младшій Дюпонъ новобрачнымъ, -- таковъ обычай. Мы сочли-бы себя опозоренными, если-бы другъ вышелъ изъ этого дома такимъ-же, какимъ вошелъ.
Старшій Дюпонъ привѣтливой улыбкой поддерживалъ слова кузена и перечислялъ качества всѣхъ знаменитыхъ винъ. Завѣдующій складомъ, вытянувшись, какъ солдатъ, ходилъ между бочками съ двумя рюмками въ одной рукѣ, и съ авененціей, желѣзнымъ брускомъ, кончающимся узкой ложечкой, въ другой.
-- Наливай, Хуанито!-- властно приказывалъ хозяинъ. Авененц і я погружалась въ разныя бочки и сразу, не проливая ни капли, наполняла рюмки. На свѣтъ появились золотистыя и яркія вина, сверкающія брилліантами при паденіи въ стекло и распространяющія вокругъ себя сильный запахъ старины. Всѣ оттѣнки янтаря, отъ мягкаго сѣраго до блѣдно-желтаго, переливались въ этой влагѣ, густой на видъ, какъ масло, но безукоризненной прозрачности. Отдаленный экзотическій ароматъ, наводящій на мысль о фантастическихъ цвѣтахъ сверхъестественнаго міра, съ вѣчной жизнью, исходитъ отъ этихъ напитковъ, извлекаемыхъ изъ таинственныхъ нѣдръ боченковъ. Глотокъ этого нектара точно усиливалъ жизнь: чувства пріобрѣтали новую интенсивность, кровь горѣла, ускоряя движеніе, а обоняніе возбуждалось отъ невѣдомыхъ желаній, какъ бы ощущая новое электричество въ атмосферѣ. Новобрачные туристы пили все, послѣ слабыхъ протестовъ.
-- Эй, дружище!-- сказалъ младшій Дюпонъ, увидя Монтенегро.-- Какъ поживаютъ твои? Какъ нибудь на этой недѣлѣ пріѣду въ виноградникъ. Хочу попробовать лошадь; вчера купилъ новую.
И пожавъ руку Монтенегро и похлопавъ его нѣсколько разъ по плечамъ, довольный возможностью показать силу своихъ рукъ передъ друзьями, онъ повернулся къ нему спиной.
Ферминъ былъ очень близокъ съ этимъ господиномъ. Они были на ты, росли вмѣстѣ на виноградникѣ Марзамалы. Съ дономъ Пабло положеніе было иное. Хозяинъ былъ старше Фермина всего лѣтъ на шесть; онъ мальчикомъ бѣгалъ по винограднику, во времена покойнаго дона Пабло, но теперь онъ былъ главой семьи, директоромъ фирмы, и понималъ власть по старинному, гнѣвной и безпрекословной, какъ власть Бога, съ криками и взрывами гнѣва, едва онъ подозрѣвалъ только малѣйшее неповиновеніе.
-- Останься, -- приказалъ онъ кратко Монтенегро, -- мнѣ нужно поговорить съ тобой.
И отвернулся, продолжая говорить съ гостями о своихъ винныхъ сокровищахъ.
Ферминъ, принужденный слѣдовать за ними молча и скромно, какъ слуга, медленно переходилъ за ними между бочками и смотрѣлъ на дона Пабло.
Онъ былъ еще не старъ, моложе сорока лѣтъ, но толщина обезображивала его фигуру, несмотря на дѣятельный образъ жизни, къ которому его побуждала любовь къ верховой ѣздѣ. Руки, покоившіяся на выдающемся животѣ, казались слишкомъ короткими. Молодость его сказывалась только въ полномъ лицѣ, въ мясистыхъ губахъ, съ небольшими усами. Волосы вились на лбу, образуя крутой завитокъ, вихоръ, къ которому онъ часто подносилъ толстую руку. Обыкновенно онъ былъ добродушенъ и миролюбивъ, но достаточно было мысли о неповиновеніи или противорѣчіи, чтобы лицо его багровѣло, и голосъ гремѣлъ раскатами гнѣва. Понятіе о безграничной власти, привычка приказывать съ ранней юности послѣ смерти отца, дѣлали его деспотомъ съ подчиненными и въ семьѣ.