Наступило тревожное молчаніе, но, поборовъ первое движеніе, драчунъ остался на мѣстѣ.
-- Донъ Луисъ, -- сказалъ онъ съ низкопоклонной гримасой.-- Вы единственный человѣкъ, который можетъ это дѣлать. Вы -- мой отецъ.
-- Потому что я храбрѣе тебя!-- закричалъ заносчиво Луисъ.
-- Именно, -- подтвердилъ драчунъ съ новой подобострастной улыбкой.
Молодой сеньоръ торжествующе поглядывалъ на перепуганныхъ дѣвушекъ, не привыкшихъ къ такимъ сценамъ. А?.. Вотъ это мужчина!
Моньотьезо и ихъ отецъ, всюду сопровождавшіе дона Луиса, въ качествѣ наперсниковъ, "знали его наизусть" и поспѣшили закончить эту сцену, поднявъ большой шумъ. Ole! да здравствуютъ настоящ і е мужчины! Вина! Еще вина!
И всѣ, даже и страшный убійца, выпили за здоровье молодого сеньора, а тотъ, словно задыхаясь отъ собственнаго величія, снялъ пиджакъ и жилетъ, и вставъ, обнялъ своихъ двухъ подругъ. Что онѣ засѣли тутъ кругомъ стола и смотрятъ другъ на друга? На дворъ! Бѣгать, играть, продолжатъ кутежъ при лунѣ, благо ночь хороша!..
И всѣ вышли гурьбой, толкаясь, стремясь послѣ пьянаго удушья, вздохнуть свѣжимъ, вольнымъ воздухомъ. Многія, вставши изъ-за стола, шли качаясь, прислонившись головой къ груди какого-нибудь мужчины. Гитара сеньора Пакорро зазвенѣла жалобно, зацѣпившись за притолку, точно выходъ былъ слишкомъ тѣсенъ для инструмента и державшаго его Орла.
Рафаэль тоже приподнялся, но нервная ручка снова удержала его.
-- Ты останешься здѣсь, -- приказала дочь маркиза, -- поддержать мнѣ компанію. Пусть повеселятся эти людишки... Да не бѣги же отъ меня, дурачокъ! Можно подумать, что ты меня боишься.