Рафаэль, освободившись отъ тѣсноты сосѣдей, отодвинулъ свой стулъ. Но тѣло сеньориты искало его, прижималось къ нему, такъ что онъ не могъ избавиться отъ его сладкаго бремени, какъ ни старался отодвинуться.
Наружи, на дворѣ, зазвенѣла гитара сеньора Пакорро, и пѣвицы, охрипшія отъ вина, сопровождали ее криками и хлопаньемъ въ ладоши. Мимо дверей пробѣжали работницы, преслѣдуемыя мужчинами, смѣясь нервнымъ хохотомъ, какъ будто ихъ щекоталъ воздухъ, несущійся за ними. Онѣ забивались въ конюшни, въ амбары, во всѣ службы мызы, прилегавшія ихъ двору, и во всѣхъ этихъ темныхъ мѣстахъ происходили столкновенія, слышался подавленный смѣхъ и крики удивленія.
Совершенно пьяный, Рафаэль думалъ только о томъ, чтобы какъ-нибудь избавиться отъ дерзкихъ рукъ Маркизочки, отъ тяжести ея тѣла, отъ всей этой соблазнительной обстановки, противъ которой онъ тупо защищался, увѣренный въ своемъ пораженіи.
Онъ молчалъ, озадаченный необычностью приключенія, связанный своимъ уваженіемъ къ соціальной іерархіи. Дочь маркиза де Сан-Діонисіо! Это заставляло его оставаться инертнымъ, защищаясь со слабостью противъ женщины, которую онъ могъ бы раздавитъ однимъ движеніемъ своей богатырской руки. Наконецъ, онъ проговорилъ:
-- Оставьте меня, ваша милость, сеньорита!.. Донья Лола!.. этого не можетъ быть...
Видя въ нимъ такую дѣвическую стыдливость, она разразилась бранью. Онъ уже не тотъ смѣльчакъ, какъ въ тѣ времена, когда былъ контрабандистомъ и кутилъ со всякими женщинами въ Хересѣ. Это Марія де-ла-Луцъ такъ его опутала. Велика добродѣтель, а сама живетъ на виноградникѣ, окруженная мужчинами.
И она продолжала выкрикивать гнусныя обвиненія противъ невѣсты Рафаэля, не вызывая въ немъ возмущенья. Онъ предпочиталъ видѣть ее такой; онъ чувствовалъ себя тогда сильнѣе для борьбы съ искушеніемъ.
Маркизочка, совершенно пьяная, сыпала оскорбленіями съ яростью отвергнутой женщины и не уходила отъ него.
-- Трусъ! Что же, я тебѣ не нравлюсь?
Въ залу поспѣшно вошелъ Юла какъ бы желая сказать что-то управляющему, но остановился. Снаружи, у самой двери гремѣлъ раздраженный голось хозяина. Когда онъ здѣсь, нѣтъ больше ни управляющаго, ни другого правительства на мызѣ, а только онъ одинъ. Дѣлай, что тебѣ говорятъ, слѣпая курица!