VI.
Съ наступленіемъ сентября мѣсяца и сбора винограда, богачи Хереса были больше обезпокоены поведеніемъ рабочимъ, чѣмъ результатомъ урожая.
Въ Клубѣ Наѣздниковъ даже самые завзятые кутилы позабыли о достоинствахъ своихъ скакуновъ, превосходствѣ своихъ собакъ и прелестяхъ дамъ, изъ-за обладанія которыми вели постоянную борьбу между собой, и говорили только объ этихъ людяхъ, спаленныхъ солнцемъ, изможденныхъ работой, грязныхъ, дурно пахнущихъ, съ враждебными взглядами, руки которыхъ обрабатывали ихъ виноградники.
Въ многочисленныхъ увеселительныхъ мѣстахъ, занимавшихъ почти всѣ нижніе этажи на Широкой улицѣ, не было другихъ разговоровъ. Чего еще нужно этимъ виноградарямъ?.. Они получали по десять реаловъ въ день, ѣли супъ, который готовили себѣ сами, безъ вмѣшательства хозяина, имѣли часъ отдыха зимой и два лѣтомъ, чтобы не задохнуться отъ жары и не упасть на известковую, метавшую искры, землю, имъ позволялось выкуривать восемь сигаръ въ день, а ночью они спали на тростниковыхъ цыновкахъ, причемъ у большинства были даже простыни. Настоящіе сибариты, эти виноградари, и еще жалуются, требуютъ реформъ, угрожая стачкой?!
Владѣльцы виноградниковъ, изъ членовъ Клуба, внезапно начали умиляться надъ сельскими рабочими. Вотъ эти бѣдняги, дѣйствительно, заслуживаютъ лучшей участи! Два реала поденно, безвкусное мѣсиво, вмѣсто всякой пищи, и спанье на полу, не раздѣваясь, съ меньшими удобствами, чѣмъ для скота. Эти могли бы жаловаться; но никакъ не рабочіе на виноградникахъ, живущіе, какъ господа, по сравненію съ полевыми поденщиками.
Но владѣльцы имѣній протестовали, съ негодованіемъ замѣчая, что на нихъ собираются взвалить всю тяжесть опасности. Если они платили столько рабочимъ, то только потому, что производительность имѣнія не позволяла платить больше. Развѣ можно сравнить пшеницу, ячмень и скотоводство, съ знаменитыми во всемъ мірѣ виноградниками, изливающими золото бочками и дающими своимъ хозяевамъ болѣе легкій заработокъ, чѣмъ грабежъ на большой дорогѣ?.. Люди, обладающіе такимъ состояніемъ, должны быть великодушны и удѣлять частицу благосостоянія тѣмъ, которые создаютъ его своими трудами. Рабочіе жалуются основательно.
И собранія богачей проходили въ постоянныхъ раздорахъ между капиталистами обѣихъ партій.
Ихъ веселая жизнь кончилась. Рулетка стояла безъ движенія, колоды не раскрывались на зеленыхъ столахъ; веселыя дѣвицы проходили по тротуару, но изъ оконъ клубовъ не высовывались группы головъ, посылающихъ имъ привѣты съ лукавымъ подмигиваньемъ.
Швейцаръ Клуба Наѣздниковъ, ходилъ, какъ шалый, ища ключъ отъ того, что въ Уставѣ Клуба торжественно величалось библіотекой: отъ шкапа, запрятаннаго въ самомъ темномъ углу помѣщенія, сквозь пыльныя и затянутыя паутиной стекла котораго виднѣлось нѣсколько десятковъ никѣмъ не раскрываемыхъ книгъ. Господъ членовъ вдругъ охватило стремленіе къ просвѣщенію, желаніе усвоить такъ называемый соціальный вопросъ, и они каждый вечеръ смотрѣли на шкапъ, какъ на кладезь премудрости, ожидая ключа, чтобы найти въ содержимомъ шкапа искомый свѣтъ. Въ дѣйствительности, они не особенно спѣшили ознакомиться съ этими выдумками соціализма, будоражившими рабочихъ.
Нѣкоторые возмущались книгами, еще не прочитавъ ихъ. Ложь, все ложь, только омрачающая существованіе! Они не читаютъ и счастливы. Почему бы не поступать такъ-же и этимъ глупцамъ, которые отнимаютъ у себя часы сна, собираясь по вечерамъ вокругъ товарища, читающаго имъ газеты и листки? Чѣмъ меньше знаетъ человѣкъ, тѣмъ онъ счастливѣе... И они бросали ненавистные взгляды на шкапъ съ книгами, какъ будто это былъ складъ всѣхъ золъ, тогда какъ злосчастный шкапъ хранилъ въ нѣдрахъ своихъ безобидныя сочиненія, большей частью подаренныя министерствомъ мѣстному депутату; псалмы Пресвятой Дѣвѣ и патріотическія пѣсни, руководства для воспитанія канареекъ и разведенія домашнихъ кроликовъ.