Устоитъ ли онъ передъ ея укоризненнымъ взглядомъ? Рѣшится ли показать ей, какъ слаба его вѣра въ нее? Да, онъ откровенно скажетъ ей: "Китти, смѣйся надо мною, если хочешь, но одинокая жизнь въ Лондонѣ разстроила мои нервы; я не могу слышать ни малѣйшаго слова про тебя, чтобы сердце мое не похолодѣло. Вотъ я и пріѣхалъ снова взглянуть на тебя; если хочешь, посмѣемся вмѣстѣ надъ моимъ пустымъ страхомъ". Засмѣется ли тогда Китти? Нѣтъ. Она слишкомъ добра. Въ ея кроткомъ сердцѣ нѣтъ злобы. Она, навѣрное, скажетъ: "Взгляни мнѣ прямо въ глаза. Что видишь ты въ нихъ, кромѣ любви, правды и вѣрности?"
Пріѣхавъ въ Коркъ, онъ отправился прямо въ Королевскую гостинницу. Былъ третій часъ утра. Онъ очень усталъ и заснулъ крѣпко. Проснувшись, въ первую минуту онъ не могъ понять, гдѣ находится. Но черезъ мгновенье сердце его уже замерло; онъ вспомнилъ, что ему предстоитъ встрѣтиться съ Китти.
А если такъ, то чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше. Когда онъ вышелъ на широкую улицу въ тихое воскресное утро, все было такъ же ярко освѣщено лучами солнца, какъ въ то другое утро, когда сердце его радостно билось при мысли, что онъ сейчасъ подымется на вершину крутаго холма, гдѣ жила Китти. Теперь онъ зорко оглядывался по сторонамъ, точно боялся, что кто-нибудь подкарауливаетъ его. Ужь не знаютъ ли прохожіе, зачѣмъ онъ пріѣхалъ въ Коркъ? Нѣтъ ли случайно между ними знакомаго Китти, который удивится, замѣтивъ его? Быть можетъ, даже... но нѣтъ; объ этомъ онъ и вспоминать не хочетъ.
Какъ странно было думать, что, не дальше вчерашняго дня, Китти смотрѣла на эти самыя набережныя и лодки, переходила черезъ мостъ и стояла противъ этого дома. Весь интересъ окружающихъ предметовъ заключался теперь для него именно въ этой мысли; наставленія Росса были забыты. Фицджеральдъ не думалъ болѣе ни о цвѣтѣ моря, ни о зеленыхъ, сѣрыхъ и бѣлыхъ оттѣнкахъ, представлявшихся его взору. Взобравшись на вершину холма, онъ почти не взглянулъ на старую башню, не замѣтилъ инея на землѣ въ тѣхъ мѣстахъ, куда не проникла еще солнце, не обратилъ вниманія на широкій зимній ландшафтъ съ обнаженными деревьями и изгородями. Онъ понималъ только одно,-- что на всей террассѣ у подножья башни нѣтъ ни души и что самъ онъ не посмѣетъ подойти къ дому миссъ Ромэйнъ. Онъ долженъ видѣть ее одну и именно здѣсь.
Онъ все ждалъ и ждалъ, шагая изъ стороны въ сторону, но не проходя мимо дома. Башенные часы пробили половину одиннадцатаго, а Китти все еще не было. Да и зачѣмъ бы ей придти? Загородныя прогулки теперь невозможны; дожди размыли, конечно, всѣ дороги. А что, если она вовсе не выйдетъ, несмотря на всю прелесть утра?
Вдругъ міръ преобразился, какъ въ то другое, незабвенное утро; появилась Китти. День сдѣлался точно ярче и красивѣе; восторгъ наполнилъ сердце Фицджеральда; страхъ исчезъ. Сначала Китти его не замѣтила, такъ какъ, направляясь къ калиткѣ, глядѣла вдаль. Въ рукахъ у нея былъ молитвенникъ.
-- Китти!
Она подняла глаза. Въ ея изумленномъ взглядѣ почудилось ему выраженіе испуга.
Фицджеральдъ схватилъ ея руки и поцѣловалъ ихъ.
-- Развѣ ты не рада видѣть меня?-- спросилъ онъ.