-- Конечно, рада,-- снова повторила она.-- Только нельзя же дѣлать все, что хочешь. Право, неблагоразумно бросать деньги на вѣчныя поѣздки, въ особенности людямъ, чье будущее вовсе ее особенно блестяще.
-- Вѣчныя поѣздки, Китти? Да это мой второй пріѣздъ изъ Лондона, а въ первый разъ я былъ здѣсь мѣсяцевъ восемь или девять тому назадъ.
-- Да какая въ этомъ польза?
-- Никакой, Китти;-- отвѣчалъ онъ, совершенно ошеломленный.-- И еслибъ я думалъ, что ты меня встрѣтишь...
-- О, только не вздумай, пожалуйста, ссориться,-- прервала она его тономъ, нѣсколько болѣе похожимъ на ея обычную манеру:-- Ужь если ты разъ сдѣлалъ глупость, то съ этимъ надо помириться. Я иду въ церковь; не пойдешь ли и ты со мною?
Она взяла его подъ руку, какъ въ былые дни. Онъ ласково погладилъ ея ручку.
-- Пойдемъ въ церковь, если хочешь, Китти, но не лучше ли идти гулять? Намъ, вѣдь, есть о чемъ поговорить послѣ такой долгой разлуки.
-- Теперь нельзя гулять,-- отвѣчала она.-- Дороги слишкомъ грязны. Къ тому же, я сказала миссъ Пэшьенсъ, что пойду въ церковь. Да, правду сказать,-- прибавила она, усмѣхнувшись,-- мы переписывались не особенно лѣниво, такъ что и говорить намъ почти не о чемъ.
-- Въ такомъ случаѣ хорошо, Китти. Я пойду въ церковь; мнѣ все равно, гдѣ бы ни быть, лишь бы находиться съ тобою. Когда ты помолишься, Китти, ты сдѣлаешься, быть можетъ, помягче и повѣжливѣе.
-- О! да я воплощенная нѣжность и вѣжливость,-- возразила она.-- Это ты только такой необузданный. Тебѣ горя мало, что бы ни стоили твои капризы. Мнѣ кажется иногда, что я была точно во снѣ, когда сошлась съ тобою.