-- Что можемъ мы сказать теперь, чего бы не говорили уже прежде,-- отвѣчала она шутливо,-- или чего не было бы сказано въ нашихъ письмахъ?
-- Твои письма очень милы, Китти, но не такъ краснорѣчивы, какъ твои глаза.
-- Да, вѣдь, я возьму съ собою свои глаза всюду, куда бы я ни пошла. Не бойся. Глаза будутъ со мною, все равно, сядемъ ли мы обѣдать или станемъ гулять по грязнымъ дорогамъ.
Ее никакъ нельзя было уговорить. Она была увѣрена, что времени не хватитъ даже для короткой прогулки къ рѣкѣ и назадъ. Слишкомъ холодно, да она и устала.
-- Устала?-- изумленно переспросилъ онъ.-- Что же утомило тебя?
-- Какъ ты настойчивъ,-- нетерпѣливо возразила дѣвушка.-- Вѣчно споришь, требуешь объясненій. Если я говорю, что устала, неужели этого не довольно?
-- Совершенно довольно,-- кротко отвѣчалъ онъ.-- Да я и самъ думаю, что ты устала.
Этотъ тонкій намекъ задѣлъ ее за живое. Она слегка покраснѣла
-- Я всѣми силами стараюсь быть ласкова съ тобою, а ты все споришь,-- проговорила она, наконецъ.
Потомъ разсмѣялась и сдѣлалась такой хорошенькой, веселой и смущенной, что онъ готовъ былъ разцѣловать ее тутъ же, на глазахъ всего Корка.