Нѣтъ, эта вторая встрѣча съ любимою дѣвушкой совсѣмъ не походила на послѣднее свиданіе! Тогда она, рыдая, льнула къ нему, просила не покидать ее, вызывалась жить на самыя скудныя средства, только бы не разлучаться. Теперь она стал практична и какъ будто желаетъ, чтобы онъ скорѣе вернулся въ Лондонъ. Не восторгъ и счастье наполняютъ ея мысли, а только соображенія о томъ, во что обошлась поѣздка. Тѣмъ не менѣе, онъ все же опять находится въ хорошо знакомой комнаткѣ; вотъ фортепіано Китти съ брошенными на него нотами, которыя она никогда не могла научиться держать въ порядкѣ; вотъ книги, присланныя имъ изъ Лондона (онъ былъ настолько уменъ, что не полюбопытствовалъ, разрѣзаны ли ихъ листы, или нѣтъ); вотъ хрустальный пресъ-папье, въ который Китти вставила его фотографію,-- все, какъ въ старину.
Размышленія эти были прерваны приходомъ служанки, явившейся накрывать на столъ. Вслѣдъ за нею вошла и миссъ Пэшьенсъ. Она привѣтствовала Фицджеральда съ невозмутимою вѣжливостью, говорила болѣе таинственно, чѣмъ когда-либо, и, видимо, предполагала, что долгое пребываніе въ Лондонѣ дало ему возможность узнать многія политическія тайны. Фицджеральду пришлось объяснить ей, что онъ мало занимается политикою и что со времени его послѣдняго пріѣзда въ Коркъ ему не удалось встрѣтиться даже съ тѣмъ единственнымъ редакторомъ, котораго онъ узналъ въ Лондонѣ.
-- Да, я слышала, что вамъ не везетъ,-- спокойно замѣтила миссъ Пэшьенсъ.
-- Не везетъ?-- переспросилъ онъ, слегка вздрогнувъ.-- Это сказать еще трудно. Я началъ нѣсколько работъ и не могу пока опредѣлить, которая изъ нихъ мнѣ удастся. Нельзя же получить все заразъ. Въ литературѣ и газетномъ дѣлѣ много путей; надо только умѣть ждать. А пока я еще и самъ не знаю, везетъ мнѣ, или нѣтъ.
-- Да,-- отвѣчала миссъ Пэшьенсъ не безъ внутренняго довольства.-- Это совсѣмъ не то, что торговля. Коммерческія операціи -- вещь вѣрная. Возьмемъ, для примѣра, хоть это: пошлите телеграмму, ну, хоть въ Одессу,-- такъ, нѣсколько словъ; въ тотъ же день вы получаете отвѣтъ, идете на биржу, покупаете какія-нибудь бумаги и наживаете двѣ тысячи фунтовъ, тысячи фунтовъ! И прибавьте, безъ всякаго труда...
Въ эту минуту вошла миссъ Ромэйнъ. Она была одѣта прелестно и Фицджеральдъ не могъ не залюбоваться ею, такъ что, когда они сѣли къ своему раннему обѣду, Лондонъ, мрачныя предчувствія, разочарованія,-- все было забыто.
-- Мнѣ кажется, Китти,-- шутливо началъ Фицджеральдъ,-- что какой-то коммерческій духъ пронесся надъ вами со времени моего отъѣзда. Ты читала мнѣ все утро лекціи политической экономіи, а миссъ Пэшьенсъ объяснила мнѣ сейчасъ, что можно шутя нажить двѣ тысячи фунтовъ,-- стоитъ только послать телеграмму въ Одессу. Мнѣ кажется, что такъ же легко и проиграть двѣ тысячи.
Китти бросила на миссъ Пэшьенсъ тревожный взглядъ, смыслъ котораго Фицджеральдъ не понялъ.
-- Я сказала мистеру Фицджеральду, что жалѣю о его неудачахъ въ Лондонѣ,-- спокойно отвѣчала она.
-- А я замѣтилъ на это, что не испыталъ пока ни удачи, ни разочарованія,-- бодро возразилъ молодой человѣкъ.-- Конечно, слѣдуетъ еще сдѣлать нѣсколько попытокъ...