Наступило минутное молчаніе.
-- Вы меня извините, пожалуйста; я на короткое время...
Когда Гильтонъ-Клеркъ исчезъ за дверью спальни, сердце Фицджеральда похолодѣло отъ ужаса: хозяинъ дома былъ во фракѣ. Фицджеральдъ взглянулъ въ сторону стола, накрытаго для четырехъ человѣкъ; нѣтъ сомнѣнія, что и гости будутъ такъ же одѣты. Одна мысль эта наводила на молодаго человѣка ужасъ; онъ не столько боялся, что его самого сочтутъ за деревенскаго неуча, сколько страшился мысли, какъ бы гости и хозяинъ не увидали въ его поступкѣ неуваженія къ себѣ. Ему никогда и въ голову не приходило, чтобы лондонскіе литераторы жили такимъ образомъ. Даже, еслибъ онъ и привезъ съ собою изъ Ирландіи свой поношенный вечерній костюмъ, то, по всему вѣроятію, не подумалъ бы надѣть его, чтобы идти обѣдать къ холостому человѣку. Теперь онъ готовъ былъ провалиться сквозь землю. Зачѣмъ это онъ только принялъ приглашеніе познакомиться съ знаменитыми людьми, когда самъ еще ничѣмъ не отличился? Онъ по дѣломъ наказанъ за свою самонадѣянность. И неужели они подумаютъ, что онъ сдѣлалъ это изъ неуваженія къ нимъ? Не лучше ли будетъ, если онъ все объяснитъ и извинится? Или не придумать ли какой-нибудь предлогъ, чтобы поскорѣй уйти? Чрезъ нѣсколько мгновеній хозяинъ дома снова появился передъ нимъ, но уже въ утреннемъ туалетѣ.
-- Мнѣ кажется, что вы правы, Фицджеральдъ,-- сказалъ онъ небрежно, опускаясь въ кресло,-- въ охотничьей курткѣ будетъ гораздо комфортабельнѣе, сегодня вечеромъ стало что-то очень холодно.
Сердце Фицджеральца забилось сильнѣе отъ признательности. Неужели это не истинно-джентльменскій поступокъ, внушенный инстинктивной вѣжливостью, чуткимъ пониманіемъ положенія другаго человѣка? Онъ былъ почти готовъ сердиться на Китти за ея скептицизмъ; но онъ непремѣнно напишетъ ей обо всемъ и попроситъ ее сказать откровенно, неужели эта деликатность со стороны Гильтона-Клерка, при всей своей кажущейся маловажности, не характеризуетъ его, какъ хорошаго человѣка?
Надо сознаться, что Китти была совершенно неправа, когда не хотѣла допустить, что новый знакомый ея друга былъ не только красивъ, но и изященъ. Это былъ человѣкъ лѣтъ тридцати, высокій, стройный, съ тонкими и задумчивыми чертами лица; свѣтло-голубые глаза его смотрѣли какъ-то спокойно и сосредоточенно. Волосы и длинная борода были бѣлокурые. Руки отличались большимъ изяществомъ и бѣлизной и, надо сознаться, что прекрасные ногти ихъ поглощали значительную долю его вниманія; даже теперь, когда онъ откинулся на спинку кресла, онъ болѣе глядѣлъ на нихъ, нежели на молодаго человѣка, съ которымъ говорилъ.
-- Въ этой комнатѣ есть нѣсколько недурныхъ вещицъ, не правда ли?-- сказалъ онъ равнодушнымъ тономъ, все еще тщательно разглядывая свои ногти.-- Онѣ немножко ярки, на мой взглядъ. Я люблю, чтобы комната производила успокоительное дѣйствіе. Но за то все это сдѣлаетъ большое впечатлѣніе на капиталиста.
-- Я васъ не совсѣмъ понимаю,-- сказалъ Фицджеральдъ (какъ счастливъ былъ онъ, что такъ отлично сошло съ рукъ дѣло съ охотричьей курткой!).
-- О,-- возразилъ Гильтонъ-Клеркъ все тѣмъ же равнодушнымъ тономъ,-- я и забылъ, что не говорилъ еще съ вами объ этомъ. Нынче вечеромъ сюда пріѣдетъ одинъ человѣкъ, у котораго слишкомъ много денегъ. Не хорошо, когда человѣкъ такъ богатъ. Вотъ я и надѣюсь убѣдить его рискнуть частью этихъ денегъ на журнальное предпріятіе. Я, конечно, не увѣренъ въ успѣхѣ, но мнѣ кажется, что есть нѣкоторые шансы. Мнѣ представилось, что на моего капиталиста извѣстная доля пышности произведетъ впечатлѣніе; поэтому я и нанялъ эти комнаты на короткое время. Я не хотѣлъ бы, чтобы вы думали, что лично я люблю эти пунцовыя ткани и красные горшки. Какъ я вамъ уже говорилъ, я предпочитаю спокойствіе въ комнатѣ, что-нибудь такое, что ласкаетъ взоръ, когда вы устали. Ну, а другой человѣкъ, съ которымъ вы должны будете познакомиться,-- ахъ, да, я вамъ уже о немъ говорилъ,-- это Джиффордъ. Вотъ старый чудакъ!
Фицджеральдъ едва вѣрилъ своимъ ушамъ. Возможно ли, чтобы кто-нибудь говорилъ о редакторѣ Либеральнаго Обозрѣнія такимъ фамильярнымъ и покровительственнымъ тономъ!