-- Но только не я. Меня уже предостерегали относительно этого. Жена одного академика сказала мнѣ, что сандвичи вещь вредная.
-- Жена академика?-- повторила Китти.-- А ты еще говоришь, что не посѣщаешь въ Лондонѣ важныхъ баръ. Что же ты не торопишься сдѣлать и меня знатною дамою и взять меня съ собою, вмѣсто того, чтобы бродить тамъ одному?
-- Развѣ я не тороплюсь, Китти?
-- Торопишься, сидя вотъ тутъ въ Коркѣ и давая мнѣ гладить свою руку, вмѣсто того, чтобы бороться всѣми силами въ Лондонѣ и сокрушать все на своемъ пути.
-- Еслибъ борьба велась такимъ образомъ, Китти, было бы легче,-- отвѣчалъ онъ задумчиво. Въ эту минуту передъ нимъ рисовалась одинокая комната, въ которую онъ вскорѣ вернется и гдѣ Китти не будетъ сидѣть около него на коврѣ, мѣшая огонь, когда онъ начинаетъ угасать.
На другое утро онъ думалъ, что она забыла свое обѣщаніе проводить его; уже приближалось время отхода поѣзда, а Китти не было видно. Наконецъ, она прибѣжала, совершенна запыхавшись.
-- О, Вилли, я боялась, что опоздаю. Вотъ корзина. Если пирогъ еще горячъ теперь, то онъ остынетъ къ тому времени, когда ты проголодаешься. Я сама его приготовила,-- прибавила она, смѣясь и краснѣя,-- вчера вечеромъ, когда ты ушелъ.
-- Вчера вечеромъ?-- воскликнулъ онъ.-- Послѣ двѣнадцати часовъ?
-- Ну, что значитъ это въ сравненіи съ твоимъ комфортомъ?-- бойко сказала она.-- Я думала, что тебѣ будетъ пріятно знать, что мои руки могутъ сдѣлать что-нибудь полезное, а не все только посылать тебѣ поцѣлуи. А сегодня я встала въ шесть часовъ, чтобъ посадить пирогъ въ печь. Но у меня такъ мало было времени, Вилли,-- продолжалала она, задыхаясь,-- что я даже не успѣла хорошенько обдуть опилки съ винограда... Ты будь остороженъ...
-- О, не заботься объ этомъ,-- сказалъ онъ, видя, что кондукторъ уже начинаетъ выказывать нетерпѣніе.-- Какъ все это мило съ твоей стороны, Китти! Ты всегда такъ добра... а вотъ я опять долженъ ѣхать, и почемъ знать, скоро ли мы свидимся?