-- Это ужь отъ тебя зависитъ,-- отвѣчала она, улыбаясь и цѣлуя его на прощанье. Долго стояла она потомъ, глядя вслѣдъ удалявшемуся поѣзду и не переставая махать платкомъ.
Фицджеральдъ былъ одинъ въ вагонѣ; онъ напряженно смотрѣлъ въ окно, но отъ волненія ровно ничего не видѣлъ. Какъ странна, неожиданна вышла эта поѣздка къ Китти! Онъ былъ безмѣрно счастливъ, услышавъ снова изъ устъ дѣвушки увѣреніе въ любви, преданности, постоянствѣ, и, все-таки, быть можетъ, въ первый разъ въ жизни въ немъ проснулось неясное сознаніе, что теперь болѣе, чѣмъ когда-либо, необходимо скорѣе прокладывать себѣ дорогу въ Лондонѣ.
День прошелъ въ этихъ размышленіяхъ, и только пробудившійся голодъ напомнилъ ему о прощальномъ дарѣ Китти. Съ восторгомъ открылъ онъ хорошенькую корзинку. Въ ней находилась маленькая салфетка, ножикъ, вилка, рюмка и полбутылки клярета, а рядомъ помѣщался пирогъ и салатъ, уже совершенно заправленный. Но мало-по-малу мысли молодаго человѣка опять удалились отъ приготовленной для него трапезы. Онъ размечтался о томъ, что за славная хозяйка выйдетъ изъ Китти, и какъ она наполнитъ жизнью и свѣтомъ ту хорошенькую дачку съ бѣлой и зеленой рѣзьбою, которую онъ видѣлъ въ одну изъ своихъ прогулокъ съ Россомъ.
Надвинулась ночь, тихая и ясная. Звѣзды ярко сіяли, и Фицджеральдъ, сидя на палубѣ, залюбовался ихъ красотой. Потомъ онъ невольно усмѣхнулся, подумавъ о томъ, что оказали бы его новые ученые знакомые о такомъ способѣ изученія звѣздъ. Его чрезвычайно мало интересовало знать, изъ какого вещества онѣ состоитъ; любуясь ихъ блескомъ, онъ мечталъ о глазахъ Китти; неизмѣнность ихъ сіянія, изъ года въ годъ, напоминала ему о ея постоянствѣ; казалось, что и весь необъятный небосклонъ существуетъ только для него съ Китти, для ихъ свиданій и тайныхъ прогулокъ по пустынному берегу моря въ прекрасныя лѣтнія ночи.
Глава XIX.
Новыя перспективы.
Какъ только Фицджеральдъ возвратился въ Лондонъ, онъ поспѣшилъ отыскать Анди Скакуна и водворить его на свою квартиру на Фольгэмской дорогѣ, въ первые дни, когда Анди исполнялъ, насколько умѣлъ, роль слуги, между тѣмъ какъ мистеръ Вилли и Россъ лакомились, привезенными имъ съ юга Ирландіи дикими птицами, дѣла шли довольно хорошо. Тетерева были айнишнискіе, и Фицджеральдъ даже гордился тѣмъ, что Россъ ихъ похваливалъ. Потомъ пришлось показывать Анди нѣкоторыя достопримѣчательности Лондона, но эта попытка оказалась не совсѣмъ удачною, потому что Анди только пыхтѣлъ. Фицджеральдъ надѣялся было сначала найти какого-нибудь редактора, который захотѣлъ бы напечатать статью о первыхъ впечатлѣніяхъ наивнаго ирландца въ громадномъ городѣ. Но увы! что же можно было бы сдѣлать изъ разинутаго рта, выпученныхъ глазъ, отрывочныхъ восклицаній и другихъ подобныхъ же признаковъ изумленія Анди?
Когда Анди собрался, наконецъ, въ обратный путь, Фицджеральдъ сказалъ ему на прощанье:
-- Слушай внимательно, что я тебѣ скажу, Анди!
-- Что прикажете?