Но въ эту же минуту послышался за дверью шумъ и вслѣдъ затѣмъ Фіамметта ввела въ комнату двухъ посѣтителей. Первый изъ нихъ, весело потиравшій руки, былъ бѣлокурый человѣкъ высокаго роста; короткіе, желтые усы его казались почти бѣлыми отъ контраста съ его круглымъ, багровымъ и сіяющимъ лицомъ; на груди его красовался сверкающій брилліантъ; почти такъ же ярко блестѣли и надѣтые на немъ сапоги. Фицджеральдъ сразу перенесъ все свое вниманіе на слѣдующаго гостя, внѣшность котораго была, безъ всякаго сомнѣнія, болѣе замѣчательна. Второй посѣтитель былъ средняго роста и плотнаго сложенія; черные растрепанные волосы въ безпорядкѣ падали вокругъ его смуглаго лица, съ рѣзкими, но проницательными и умными чертами; глаза его были такъ поразительно ясны, что напоминали глаза льва. Вообще онъ производилъ впечатлѣніе человѣка съ очень сильнымъ умомъ, но не въ мѣру задорнаго, хотя это послѣднее впечатлѣніе ослаблялось нѣсколько его пріятнымъ голосомъ и увлекательнымъ смѣхомъ.
Послѣдовали обычныя извиненія и представленія, во время которыхъ Гильтонъ-Клеркъ выразилъ вскользь сожалѣніе, что гости побезпокоились надѣть фраки; потомъ всѣ усѣлись вокругъ обѣденнаго стола и Фіамметта подала блюдо съ икрою, фаршированными оливками, сардинами и другими закусками, предлагая, вмѣстѣ съ тѣмъ, гостямъ и ликеры.
Такъ какъ Фицджеральдъ никогда въ жизни и не слыхалъ даже ихъ названій и, къ тому же, болѣе интересовался своими новыми товарищами, чѣмъ словами красивой Фіамметты, онъ отвѣчалъ на ея вопросы разсѣянно и не взглянулъ на красноватую жидкость, которую она налила въ его рюмку. Чрезъ мгновеніе, однако, онъ встрепенулся. Съ давнихъ временъ далъ онъ себѣ зарокъ никогда не прикасаться къ спиртнымъ напиткамъ и до сихъ поръ добросовѣстно держалъ обѣщаніе. Ему и въ голову не пришло, чтобы эта красноватая жидкость могла быть чѣмъ-нибудь инымъ, кромѣ вина, и, не особенно одобривъ маслянистый вкусъ икры, онъ захотѣлъ избавиться отъ него, выпивъ одну рюмку. Въ ту же минуту ему показалось, что голова его пошла ходуномъ; горло было все въ огнѣ. Онъ поспѣшно проглотилъ нѣсколько глотковъ воды; къ счастью, никто не обратилъ на него вниманія, и мало-по-малу, все еще нѣсколько задыхаясь и съ побагровѣвшимъ лицомъ, онъ успѣлъ, однако, придти въ себя и вернуться къ своей роли почтительнаго и внимательнаго слушателя.
Разговоръ шелъ исключительно между Гильтономъ-Клеркомъ и Джиффордомъ; мистеръ Скобелль, капиталистъ, былъ большой гастрономъ и весь предался своему дѣлу. Сначала замѣчанія о текущихъ событіяхъ и общественныхъ дѣятеляхъ отличались нѣкоторой избитостью, хотя по временамъ и оказывалось, что оба собесѣдника смотрятъ совершенно различно на нѣкоторые вопросы. Однако, при всякомъ спорномъ пунктѣ всѣ положительно заявленія принадлежали исключительно мистеру Джиффорду; хозяинъ дома не хотѣлъ противорѣчить ему и предпочиталъ дѣлать шутливыя замѣчанія или только пожимать плечами. Джиффордъ держалъ себя, какъ человѣкъ убѣжденный и настойчивый; мысли Клерка можно было выразить однимъ словомъ: соппи! Въ то самое время, когда Джиффордъ страстно утверждалъ, что послѣдній томъ, изданный на этой самой недѣлѣ поэтомъ-лавреатомъ,-- верхъ совершенства, что онъ никогда не писалъ еще ничего столь драматическаго по замыслу, болѣе музыкальнаго въ лирическомъ отношеніи или патетическаго въ сильнымъ мѣстахъ, словомъ, что, благодаря ему, человѣческая жизнь стала за послѣдніе дни богаче однимъ высокимъ наслажденіемъ, хозяинъ дома процѣдилъ лѣниво сквозь зубы, тщательно выбирая косточки изъ рыбы, которую ѣлъ:
-- О, да, это весьма недурная вещь!
Къ несчастью, они попали какъ-то на разговоръ объ американской междуусобной войнѣ, которая была въ то время болѣе животрепещущимъ вопросомъ, чѣмъ теперь. Сначала замѣчанія ихъ были чисто случайныя и не отличались большой новизной.
-- Во всякомъ случаѣ,-- сказалъ Гильтонъ-Клеркъ,-- съ однимъ всѣ согласятся: на сторонѣ южанъ уже то преимущество, что они джентльмены!
Гнѣвный лучъ промельннулъ въ глазахъ его собесѣдника.
-- И что они храбро сражались,-- продолжалъ Гильтонѣклеркъ,-- пока не были отражены нестройными толпами, нахлынувшими на нихъ со всѣхъ сторонъ, подъ предводительствомъ полководцевъ, которые имѣли такъ же мало понятія о военномъ искусствѣ, какъ и о законахъ простой гуманности. Понятно, что если на одной сторонѣ находятся всѣ преимущества численности, денегъ и припасовъ...
Но это замѣчаніе походило на натискъ потока, когда онъ прорываетъ плотину. Даже мистеръ Скобелль поднялъ голову. По все время войны Либеральное Обозрѣніе являлось ярымъ защитникомъ сѣверныхъ штатовъ. Мистеръ Джиффордъ лично писалъ почти всѣ руководящія статьи о военныхъ дѣйствіяхъ, такъ что его свѣдѣнія по этому вопросу, иногда точныя, были во всякомъ случаѣ громадны, и теперь все это разомъ излилось на голову противника, подобно могучему водопаду. Всѣ сраженія перебралъ Джиффордъ по очереди. Иногда казалось, что Гильтонъ-Клеркъ вышелъ, вѣроятно, изъ комнаты, такъ какъ по временамъ его совсѣмъ даже не было слышно за этимъ громомъ. Только изрѣдка отваживался онъ на презрительную насмѣшку, направленную не противъ одного Сѣвера, а противъ Сѣвера и Юга заразъ, и немудрено, если его сбивала съ толку вся эта перестрѣлка и этотъ шумъ.