Она вовсе не имѣла испуганнаго вида, а говорила очень добродушно: даже глаза ея какъ будто улыбались.
-- Быть можетъ, я могу вывести васъ изъ затрудненія, миссъ Четвиндъ,-- началъ Фицджеральдъ.-- Я догадываюсь, кажется, о цѣли нашей бесѣды...
-- Не думаю, чтобы вы могли мнѣ помочь.
-- Я хотѣлъ только сказать,-- продолжалъ онъ равнодушно,-- что если у васъ есть кто-нибудь, кому вы желаете передать мое мѣсто, я прошу васъ сдѣлать это не задумываясь.
-- О, вопросъ совсѣмъ не въ этомъ!-- поспѣшно перебила она его.-- Кто могъ бы замѣнить васъ? Напротивъ, мистеръ Фицджеральдъ, я вамъ очень благодарна, да и всѣ мы. Вы вернули тетушкѣ прежнюю веселость и разговорчивость; она только и толкуетъ, что о васъ, о вашихъ статьяхъ и о вашемъ пріятелѣ, шотландскомъ художникѣ. Нѣтъ, дѣло совершенно не въ томъ.
Во всякое другое время Фицджеральдъ слушалъ бы съ удовольствіемъ эти ласковыя и искреннія слова, въ особенности потому, что не подозрѣвалъ до той поры, какъ смотритъ миссъ Четвиндъ на его положеніе въ домѣ. Но въ этотъ вечеръ мысли его были далеко; ему было безразлично, какая бы судьба ни постигла его занятія съ мистриссъ Четвиндъ; на сердцѣ у него было невыносимо тяжко, и онъ самъ не зналъ почему.
-- Вы не разъ, конечно, слыхали отъ тетушки объ ея помѣстьѣ Boat of Harry?
-- Да,-- отвѣчалъ Фицджеральдъ, встрепенувшись; онъ вспомнилъ, что это мѣсто находилось въ Ирландіи и было поэтому на цѣлыхъ триста съ лишнимъ миль ближе къ его мыслямъ.
-- Такъ вотъ о немъ я и хочу съ вами поговорить. Но, прежде чѣмъ высказать свою просьбу, я должна дать вамъ нѣкоторыя объясненія. Вы, безъ сомнѣнія, знаете, что тетушка по своему рѣдкому великодушію подарила свое имѣніе, съ полной обстановкой, лошадьми, экипажами и всѣмъ прочимъ, моему бѣдному брату.
-- Да, я знаю,-- отвѣчалъ Фицджеральдъ, много слышавшій уже изъ разныхъ источниковъ объ этомъ имѣніи на берегу залива Бентри и почему-то думавшій одно время, что миссъ Четвиндъ хочетъ послать его туда въ качествѣ управляющаго или смотрителя.