-- Полноте, вы не должны говорить такъ пренебрежительно о звѣздахъ первой величины,-- смѣясь, сказалъ Клеркъ.
-- Однако, я, все-таки, утверждаю, что это самый плохой переводъ не только изъ Горація, но и вообще,-- настаивалъ Джиффордъ.-- Тутъ нельзя даже говорить о степени; это просто самый скверный переводъ, какой мнѣ доводилось читать, и главный его недостатокъ заключается именно въ томъ, что онъ совершенно непонятенъ. Неужели вы станете утверждать, что кто-нибудь, незнакомый съ подлинникомъ, пойметъ хоть слово въ переводѣ Мильтона? Наконецъ, что это за размѣръ! Я думаю, ни одинъ школьникъ не возьмется скандировать такіе стихи.
-- Но что же вы, однако, думаете о моемъ проектѣ, Джиффордъ?-- спросилъ Клеркъ, подавая сигары.
-- Не Богъ знаетъ что,-- былъ рѣшительный отвѣтъ.-- Вы хотите сочетать совершенно противуположные вкусы; спортсмены вообще не особенно пристрастны къ умственнымъ занятіямъ, а въ тѣхъ усадьбахъ, гдѣ библіотека завалена ружьями, вы, навѣрное, встрѣтите больше готовыхъ зарядовъ, чѣмъ новыхъ книгъ.
-- Но вы какъ будто не замѣчаете, что я имѣю въ виду разныхъ лицъ. Я обращаюсь ко всей семьѣ: къ отцу, желающему пригласить на охоту въ Шотландію такого-то или такого-то лорда;, въ мамашѣ, которая не прочь бы устроить нѣсколько танцовальныхъ вечеровъ, еслибъ только у нея былъ на зиму уютный загородный домъ; къ молодымъ барышнямъ, интересующимся переводнымъ французскимъ романомъ, котораго имъ не дозволяютъ читать въ подлинникѣ, словомъ, ко всѣмъ.
-- Ну, такъ назовите ваше изданіе Семейнымъ Журналомъ,-- сказалъ, смѣясь, Джиффордъ.
-- Спасибо; я такъ и сдѣлаю,-- спокойно отвѣчалъ Клеркъ, взявъ въ руди изящно переплетенную записную книжку.-- По крайней мѣрѣ, это лучше всего, что я до сихъ поръ самъ придумалъ.
Такимъ образомъ мистеръ Вилли сдѣлался вторымъ редакторомъ еженедѣльнаго изданія. Но это было еще не все. Поговоривъ о многихъ вещахъ, собесѣдники случайно попали на романъ, только что написанный человѣкомъ, занимающимъ одну изъ видныхъ должностей въ администраціи. Или, вѣрнѣе, романъ этотъ вышелъ за нѣсколько недѣль передъ тѣмъ анонимно и не возбудилъ никакого вниманія; теперь же было объявлено второе изданіе, заглавный листокъ котораго украшался именемъ Спенсера Тольмэка, члена парламента. Тогда редакторы газетъ снова перерыли кипу книгъ, отложенныхъ въ сторону, какъ не стоющія вниманія, и такимъ образомъ Тѣнь Дафны появилась опять на свѣтъ Божій.
-- Какъ странно, что Спенсеръ Тольмэкъ вздумалъ написать романъ,-- сказалъ Гильтонъ-Клеркъ.-- Его Исторія билля 1832 года вызвала большія похвалы.
-- Легкая литература -- отдыхъ послѣ административныхъ трудовъ,-- сказалъ мистеръ Скобелль, благосклонно улыбаясь.