-- Но не всѣ въ состояніи видѣть,-- возразила Мэри, по обыкновенію, спокойно и мѣтко.-- Эти статьи переносятъ всю картину прямо къ вамъ въ комнату.
-- А вы тоже читали ихъ, мистриссъ Четвиндъ?-- спросилъ докторъ Бьюдъ, обращаясь къ старушкѣ.
-- Мэри только что читала мнѣ вслухъ.
-- Что вы о нихъ думаете? Кто, по вашему, ихъ авторъ: ученый ли, желающій оправдать свою праздность, философъ ли, охотящійся за дичью, или художникъ, взявшійся за литературу потому, что не находитъ сбыта для своихъ картинъ?
-- Право, не знаю,-- нерѣшительно отвѣчала старушка.-- Пока Мэри читала, мнѣ все казалось, что мой Франкъ непремѣнно избралъ бы такую тему, еслибъ взялся за литературу. Статьи мнѣ понравились. Только онѣ по временамъ немного грустны и какъ-то странны.
-- Ну, а ваше мнѣніе, миссъ Четвиндъ?
Мэри слегка вздрогнула; она слушала разговоръ, опустивъ глаза.
-- Мое мнѣніе?-- отвѣчала она нѣсколько медленно.-- Я думаю, что ихъ писалъ человѣкъ, у котораго большое горе на душѣ.
Во время обѣда она казалась разсѣянною, а когда ушли посѣтители, вернулась въ гостинную и принялась снова внимательно перечитывать статьи. Когда мистриссъ Четвиндъ вошла, наконецъ, въ комнату, она застала племянницу совершенно поглощенною этимъ занятіемъ.
-- Что это у тебя, новые очерки, Мэри?