Глава XXVII.
Въ деревнѣ.
Мэри Четвиндъ столько разъ читала и перечитывала Досуги отшельника, что каждая строчка запечатлѣлась въ ея сердцѣ. Когда, нѣсколько времени спустя, она стояла прекраснымъ іюльскимъ утромъ у окна гленгарифской гостинницы и смотрѣла на чудный, спокойный въ эту минуту заливъ, лѣса и горы, ей казалось, будто сонъ превратился въ дѣйствительность. Мѣстность, на которую она глядѣла, представлялась ей уже не такою, какъ въ прежніе годы, а совершенно преображенною подъ вліяніемъ новаго освѣщенія, приданнаго всему авторомъ.
Въ комнату вошла мистриссъ Четвиндъ.
-- Желала бы я знать, пріѣдетъ ли мистеръ Фицджеральдъ за нами,-- сказала дѣвушка.
Въ эту минуту на дорогѣ послышался звукъ колесъ.
-- Тетя, пойдемъ скорѣе!-- воскликнула Мэри.-- Вотъ Дэнъ и Веллингтонъ, и Морто, и мистеръ Фицджеральдъ. Только зачѣмъ это на козлахъ?
Старушка подошла къ окну и, увидавъ пустую карету, оперлась на руку племянницы, не говоря ни слова, и потомъ отвернулась, чтобъ скрыть слезы.
-- А, понимаю!-- съ притворной веселостью начала Мэри, догадавшись, что Фицджеральдъ не хотѣлъ предстать передъ старушкой на мѣстѣ, нѣкогда принадлежавшемъ ея племяннику.-- Понимаю! Съ козелъ ему гораздо виднѣе ландшафтъ. Ну, тетя, готова ли ты? Вынесены ли твои вещи?
Фицджерадьдъ стоялъ въ сѣняхъ, когда онѣ сошли съ лѣстницы. Онъ подошелъ къ даманъ, пожалъ имъ руки, сказалъ, что багажъ положенъ въ карету, и спросилъ, готовы ли онѣ ѣхать. Въ полусвѣтѣ сѣней онъ казался совершенно такимъ же, какимъ былъ въ Лондонѣ, только, быть можетъ, нѣсколько серьезнѣе. Когда мистриссъ Четвиндъ и ея племянница сѣли въ карету, онѣ увидали, что багажъ ихъ занималъ оба мѣста, спереди. Лакей хотѣлъ захлопнуть дверцу.