-- Нисколько,-- просто отвѣчалъ онъ -- То-есть онѣ, быть можетъ, и дѣйствительно уединенныя, только въ этомъ для меня ихъ главная прелесть.
Она помолчала съ минуту, потомъ сказала съ добродушнымъ видомъ:
-- Тетя, какъ нравится тебѣ этотъ комплиментъ? А мы-то вообразили, что вамъ здѣсь тоскливо, и придумали осчастливить васъ своимъ посѣщеніемъ недѣли на двѣ... я хочу сказать, на нѣсколько дней...
Она, видимо, конфузилась, хотя добродушно-насмѣшливая улыбка не сходила съ ея губъ. Потомъ она посмотрѣла на молодаго человѣка своимъ открытымъ, яснымъ взглядомъ.
-- Я должна покаяться передъ вами. Мои мрачные ковы не удались. Тетушка не соглашается отдать домъ въ наймы.
-- И слышать объ этомъ не хочу,-- сказала старушка, ни въ тонѣ, ея незамѣтно было рѣзкости.
-- Такимъ образомъ, вы видите, что мои происки послужили, только къ вашему изгнанію изъ человѣческаго общества.
-- Но здѣсь вовсе не такая глушь, какъ вы думаете, миссъ Четвиндъ,-- отвѣчалъ молодой человѣкъ, улыбаясь.-- Люди на берегу залива Бэнтри все тѣ же, что и всюду. Вы не повѣрите, какія страсти бушуютъ въ этомъ затишьѣ.
Наступила минутная тишина. Мэри боялась, не слишкомъ ли много говорила она съ нимъ о его одиночествѣ. Не могла же она тутъ же объяснить ему, что догадалась объ этомъ изъ его статей и, читая ихъ, прислушивалась къ его затаенному горю! Все теперь казалось ей опять будничнымъ, пока Фицджеральдъ указывалъ мистриссъ Четвиндъ мѣсто, гдѣ потерпѣла крушеніе яхта, спрашивалъ, читала ли она лекцію профессора Симса, или приказывалъ Морто остановиться, чтобы онъ могъ пѣшкомъ взойти на крутую гору. Лишь изрѣдка, когда взоръ Фицджеральда задумчиво скользилъ по широкой поверхности залива, въ его глазахъ свѣтилось что-то,-- и тргда она снова находила, что пріѣздъ ихъ не былъ совершенно безполезенъ.
Когда они подъѣхали въ дому, миссъ Четвиндъ нарочно засуетилась, чтобы не дать старушкѣ погрузиться въ печальныя воспоминанія. Ну, не говорила ли она, что все такъ и будетъ: батюшка-Сатурнъ докашиваетъ лужайку; хорошенькая Кэтъ выбѣгаетъ на встрѣчу улыбающаяся. Надо скорѣе привести собакъ, позвать "гнома" и поразспросить его насчетъ яхты. Но, къ удивленію, оказалось, что мистриссъ Четвиндъ вовсе не такъ взволнована своимъ пріѣздомъ, какъ можно было опасаться. Домъ далеко не былъ пустымъ. Въ немъ раздавался, напротивъ, шумъ, бѣготня, возня. Когда водворилось, наконецъ, что-то похожее на порядокъ и они сѣли завтракать, мистриссъ Четвиндъ, вмѣсто того, чтобъ казаться печальною, сказала, напротивъ, съ улыбкой на красивомъ, ласковомъ старческомъ лицѣ: