-- Миссъ Четвиндъ,-- сказалъ молодой человѣкъ, обращаясь къ дѣвушкѣ,-- не хотите ли, чтобы мы свезли васъ на берегъ въ лодкѣ?
-- Развѣ я имѣю право покинуть корабль?-- отвѣчала она.-- Къ тому же, мнѣ надо поговорить съ вами, и если сообщеніе мое не наполнитъ цѣлыхъ пяти часовъ, за то у васъ останется время пораздумать о немъ.
Она помолчала съ минуту, не отрывая глазъ отъ палубы и, видимо, смущенная.
-- Мистеръ Фицджеральдъ,-- начала она, наконецъ, нѣсколько безсвязно,-- я читала ваши статьи. До той минуты я никакъ не предполагала, чтобы вы думали о такихъ вещахъ; теперь мнѣ кажется, что вы не были счастливы здѣсь. Тетя хочетъ подарить вамъ имѣніе, а я желаю, чтобы вы уѣхали отсюда.
Пальцы ея дрожали. Она казалась испуганною и нервною.
-- Не думайте, пожалуйста, объ этомъ,-- поспѣшно произнесъ Фицджеральдъ, чтобы выручить ее изъ затрудненія.-- Вы уже вчера были встревожены. Забудьте, все и повѣрьте, что человѣку иногда хорошо быть одному. Не объ этой же бездѣлицѣ желали вы говорить со мною въ теченіе пяти часовъ, миссъ Четвиндъ? Увѣряю васъ, что мнѣ было здѣсь очень пріятно; не думаю даже, чтобы мнѣ когда-либо въ жизни жилось опять такъ покойно. Но кто же сказалъ вамъ, что это мои статьи?
-- Кто мнѣ сказалъ?-- повторила она съ прояснившимся лицомъ.-- Да сами статьи, каждая строчка ихъ, хотя мнѣ и кажется, что вы никогда прежде не писали въ этомъ родѣ.
Она слегка покраснѣла и поспѣшно прибавила:
-- Знаете ли вы, какое впечатлѣніе онѣ произвели на публику? Навѣрное, нѣтъ. Всѣ говорятъ о нихъ теперь, какъ о чемъ-то совершенно новомъ въ литературѣ. Еженедѣльныя газеты отозвались о нихъ съ высшею похвалою, въ особенности Либеральное Обозрѣніе.
-- Нѣтъ, навѣрное, только не оно!-- быстро возразилъ молодой человѣкъ.