Миссъ Четвиндъ слегка вспыхнула, однако, сохранила обычное спокойствіе.
-- Ошибаешься, тетя,-- отвѣчала она въ полголоса, такъ какъ Фицджеральдъ стоялъ теперь недалеко отъ нихъ на лужайкѣ.-- У него свои собственные планы и врядъ ли онъ позволитъ намъ распоряжаться своей судьбою. Я знаю, что ему хочется занять почетное мѣсто въ литературѣ, и я увѣрена, что съ выходомъ книги репутація его будетъ составлена. Твое великодушіе дастъ иму возможность работать именно такъ, какъ ему хочется; ни что не будетъ его безпокоить, кромѣ желанія писать какъ можно лучше; нѣтъ сомнѣнія, что онъ преисполнится благодарности къ тебѣ и ты будешь выставлять его на показъ на своихъ обѣдахъ, въ качествѣ твоего придворнаго поэта. Только подумай объ этомъ! Онъ сдѣлается твоею вещью; ты одна будешь знать, что онъ пишетъ въ извѣстное время; настоящій, заправскій писатель будетъ у тебя постоянно въ домѣ, такъ какъ ты, конечно, пригласишь его жить въ Гайдъ-паркѣ, гдѣ устроишь ему кабинетъ, выгнавъ сначала изъ дому меня и мой десятивершковый телескопъ. Его милость будетъ по временамъ пріѣзжать въ Boat of Harry стрѣлять дикихъ птицъ; быть можетъ, ты и мнѣ пришлешь когда-нибудь утку въ мою бѣдную квартиру въ одной изъ трущобъ Лондона, гдѣ я буду умирать съ голода, продавъ сперва телескопъ и послѣднюю пару сапоговъ.
-- Убирайся, пожалуйста, и прикажи лучше подавать скорѣе чай,-- сердито сказала мисстрисъ Четвиндъ и на этомъ разговоръ окончился.
Тѣмъ временемъ предметъ этого горячаго спора спокойно направлялся къ потоку съ удочкою на плечѣ. Лицо Фицджеральда имѣло довольное выраженіе. Окрестности Boat of Harry казались ему гораздо веселѣе со времени пріѣзда дамъ. Тѣмъ не менѣе, онъ не обращалъ теперь большаго вниманія на ландшафтъ, а весь погрузился въ размышленія о томъ, какова была бы его жизнь, еслибъ онъ согласился принять предложеніе мистриссъ Четвиндъ. Онъ думалъ о себѣ, какъ о собственникѣ имѣнія; ему представлялась его тихая, уединенная жизнь. Онъ заботится по мѣрѣ силъ о хозяйствѣ, быть можетъ, сберегаетъ достаточно, чтобы посылать иногда миссъ Четвиндъ маленькія пожертвованія, записываетъ свои ежедневныя впечатлѣнія и поддерживаетъ тѣмъ связь съ лондонскими друзьями, которыхъ никогда уже болѣе не увидитъ. Потомъ онъ заглянулъ въ будущее. Ему почудилось, что молодость его уже прошла. Да, именно съ чувствами человѣка среднихъ лѣтъ писалъ онъ Досуги отшельника. Казалось, онъ пересталъ уже интересоваться жизнью, настала пора созерцанія; явленія природы имѣли для него важность только потому, что наводили его на странныя мысли или становились повѣренными его думъ во время уединенныхъ скитаній по морскому берегу.
Фицджеральдъ такъ погрузился въ размышленія, что не слыхалъ раздавшихся за нимъ шаговъ. Къ нему подошелъ мальчикъ, помогавшій Морто въ конюшнѣ, и, подавъ два письма, снова удалился.
Эти письма заставили сердце Фицджеральда сильно забиться и наполнили его воображеніе мечтами, не имѣвшими ничего общаго съ созерцательною жизнью вдали отъ міра. Первое было отъ издателя, который уже раньше выражалъ готовность выпустить Досуги отшельника отдѣльнымъ томомъ, а теперь сопровождалъ свое предложеніе опредѣленными денежными условіями, весьма выгодными. Если мистеръ Фицджеральдъ согласенъ, не приступитъ ли онъ сейчасъ же къ пересмотру статей и не знаетъ ли онъ хорошаго художника, способнаго сдѣлать рисунки для книги?
-- Ну, объ этомъ мы потолкуемъ съ Джономъ Россомъ,-- сказалъ про себя Фицджеральдъ.
Второе письмо онъ читалъ и перечитывалъ съ гораздо большимъ удовлетвореніемъ. Первое касалось денегъ, второе было истиннымъ торжествомъ. Въ немъ говорилось слѣдующее:
"Милостивый государь! Вы, вѣроятно, помните, что я имѣлъ нѣкогда удовольствіе видѣться съ вами у мистера Гильтона-Клерка на обѣдѣ, на которомъ присутствовалъ и мистеръ Скоббель, обязательно сообщившій мнѣ теперь вашъ адресъ. До меня дошли слухи, что Досуги отшельника написаны какимъ-то Фицджеральдомъ, но я сначала не подумалъ о васъ, пока не встрѣтился съ Скобеллемъ. Мнѣ кажется, что еженедѣльное изданіе дало бы вамъ болѣе простора въ выборѣ сюжетовъ, хотя надо сознаться, что мистеръ Ноэль предоставилъ вамъ большую свободу. Смѣлость его вполнѣ оправдалась; статьи вызвали много похвалъ; онѣ дѣйствительно очень оригинальны и отличаются совершенно новыми пріемами. Я не желаю, конечно, переманивать васъ изъ газеты Ноэля къ себѣ, не считая это позволительнымъ въ журналистикѣ; но многіе изъ сотрудниковъ ежедневныхъ газетъ работаютъ и въ еженедѣльныхъ, и я хотѣлъ только просить васъ, въ случаѣ если у васъ окажется статья, непригодная для ежедневной газеты, не отказать прислать ее къ намъ.
"Преданный вамъ